Ведьмы тоже пьют латте

Глава 21. Совет при луне

Тяжёлая, липкая тишина, принесённая визитом Виктора Семёновича, висела в кафе весь день. Даже Капучино, обычно неугомонный, сидел, свернувшись калачиком на своём месте, и лишь изредка подёргивал кончиком хвоста, словно чувствуя грозящую опасность. Краски вокруг казались приглушёнными, будто на них набросили полупрозрачную серую вуаль.

Ася молчала. Она механически вытирала уже сияющие стойки, переставляла идеально стоящие чашки, её пальцы были ледяными. Слова незнакомца — «кошмар», «на костях», «праздник тщеславия» — звенели в ушах, как набат. Он был неправ. Но в его правоте была своя, искривлённая логика боли, против которой не было магической защиты.

Артём пытался работать, но уголь ломался в его пальцах, а краски на палитре словно тускнели, отказываясь смешиваться. Он видел, как страдает Ася, и чувствовал собственное бессилие. Как можно бороться с тем, что не является ни магией, ни монстром, а всего лишь… человеческим горем, выношенным десятилетиями?

К вечеру в кафе пришла Ирина. Она несла поднос с новым мороженым — нежно-лавандовым, с каплями белого шоколада.
— «Спокойствие», — объявила она, но её весёлый тон сразу же смолк, когда она увидела их лица. — Что случилось? Вы выглядите, будто на похоронах.

Ася без сил опустилась на стул и всё рассказала. Про Виктора. Про его слова. Про тот ледяной холод, который он принёс с собой и который не рассеивался.

Ирина слушала, и её лицо становилось всё серьёзнее.
— Я его помню, — тихо сказала она, когда Ася закончила. — Он приезжал тогда, после пожара. Он был моложе, но уже таким… каменным. Он отказался от любой помощи. Просто забрал брата и увёз его в город. И всё. Больше его никто не видел. До сегодняшнего дня.

— Что нам делать? — со вздохом спросил Артём. — Мы можем управлять магией, но мы не можем управлять чувствами другого человека. Мы не можем заставить его простить.

— Может, и не должны, — неожиданно сказала Ирина. — Но мы должны что-то сделать с собой. С тем, что здесь происходит. Мы не можем позволить его горю, как бы оно ни было справедливо, отравить всё, что мы здесь построили. Он имеет право на свою боль. Но мы имеем право на свою жизнь.

Она встала и решительным шагом направилась к двери.
— Я всё поняла. Ничего не трогайте. Я скоро.

Через полчаса в кафе начали собираться люди. Сначала пришла Лидия Михайловна, потом — Николай-плотник со своим вечно серьёзным видом, за ним — Марта, выглядевшая встревоженной. Дядя Яша принёс корзину ещё тёплого, на этот раз непляшущего хлеба. Пришёл даже застенчивый Стёпа, который что-то тихо обсуждал с Артёмом у стойки. Ирина обзвонила их всех, коротко и ясно сказав: «Срочный совет. У Аси».

Когда в кафе набралось человек десять самых активных и обеспокоенных жителей, Ирина встала в центре зала. Все взгляды были прикованы к ней.

— Все знают, что произошло сегодня утром, — начала она без предисловий. — К нам приходил человек, чьё горе мы не в силах измерить. И он показал нам одну простую вещь. Мы играем с огнём. В прямом и переносном смысле.

Она обвела взглядом собравшихся.
— Магия вернулась. Она стала сильнее, но и непредсказуемее. Она бьёт фонтаном, и мы не знаем, как с этим быть. Мы радуемся, а она подкидывает нам то танцующие булки, то мороженое, от которого плачут, как дети. А потом приходит кто-то, кому наша радость — как нож в сердце. И мы не знаем, что ответить.

В комнате повисло молчание. Все переживали одно и то же — и восторг первых дней, и страх перед непонятным, и сегодняшнюю беспомощность.

— Мы не можем отказаться от того, что имеем, — твёрдо продолжила Ирина. — Но мы не можем и позволить этому хаосу продолжаться. Мы должны научиться. Не просто радоваться дару, а управлять им. Как плотиной на реке. Как парусом на ветру.

— И как мы это сделаем? — спросил Николай, скрестив мощные руки на груди. — Книг таких нет. Инструкций не прилагалось.

— Мы сделаем это вместе, — вступила в разговор Ася. Она поднялась и встала рядом с Ириной. Её голос уже не дрожал. — Мы будем учиться друг у друга. Я изучаю бабушкины дневники — там есть не только рецепты, но и принципы. Ритуалы, которые помогают сфокусировать намерение. Артём учится через рисунок — он уже делится этим со Стёпой. Ирина учится через вкус и память. У каждого из нас есть свой способ чувствовать магию. Мы можем объединить наши знания.

— Создать что-то вроде… гильдии, — добавил Артём. — Не секретного общества. А просто места, где мы можем говорить об этом. Делиться опытом. Предупреждать друг друга об опасностях. Помогать тем, у кого магия проявляется внезапно и кто не знает, что с этим делать.

Идея витала в воздухе, и теперь, озвученная вслух, она казалась не пугающей, а единственно верной.

— А как же он? Тот человек? — тихо спросила Марта. — Он же может вернуться. Что мы скажем ему?

Наступила пауза. Ответил Николай, и его голос прозвучал неожиданно мягко:
— Мы ничего не скажем. Мы покажем. Мы не будем перед ним оправдываться. Мы будем просто жить. Но жить не бездумно, а ответственно. Если мы научимся управлять тем, что имеем, если наша радость не будет слепой и разрушительной… может быть тогда он увидит, что мы не кощунствуем. Может быть тогда он увидит, что мы просто… пытаемся жить дальше, неся свою память и уважая его.

Все молча кивнули. Это был не быстрый и не лёгкий путь. Это было начало долгой, кропотливой работы. Но впервые за весь день напряжение в воздухе начало рассеиваться. Непримиримая боль Виктора Семёновича оставалась фактом, но она перестала быть единственной правдой.

— Ладно, — хлопнула себя по коленям Лидия Михайловна. — С чего начнём? Запишем наши «правила»? Составим расписание? Будем вести протокол?

— Нет, — улыбнулась Ася. — Начнём с чая. И с разговора. Каждый расскажет, что с ним происходило в последние дни. Самые странные, самые пугающие или самые красивые случаи. Чтобы мы понимали, с чем имеем дело.

Она принялась расставлять чашки. Артём включил чайник. Ирина разложила своё мороженое «Спокойствие». И один за другим, с некоторой нерешительностью, но всё же, люди начали говорить. Делиться. Сначала сбивчиво, потом всё увереннее.