Ведьмы тоже пьют латте

Глава 22. Урок для учителя

Идея проводить уроки для детей родилась спонтанно, за вечерним чаем, и казалась тогда гениальной и простой. Реальность же, явившаяся в виде семерых непоседливых сорванцов разного возраста, вламывающихся в студию в субботнее утро, напоминала скорее малое нашествие.

Артём стоял посередине подготовленного пространства, где были расставлены мольберты и разложены листы бумаги, уголь, пастель и безопасные для детей краски на растительной основе, и чувствовал себя абсолютно безумцем. Его собственный опыт обучения сводился к суровым замечаниям университетских профессоров и язвительным комментариям коллег по арт-сцене. Как учить детей? Да ещё и магии? Он не знал даже, с чего начать.

— Так, — сдавленно произнёс он, пытаясь перекричать гомон. — Меня зовут Артём. Сегодня мы будем… э… рисовать.

— А что рисовать? — тут же спросила маленькая рыжая девчушка с двумя торчащими в разные стороны хвостиками.
— А можно мне жёлтую краску? Только жёлтую!
— А у меня сломался карандаш!
— А правда, что вы можете рисовать живые картины? Нарисуйте дракона!

Артём почувствовал лёгкую панику. Его взгляд умоляюще метнулся к двери, где в дверном проёме стояли Ася и Ирина, наблюдавшие за происходящим с довольными улыбками. Ася подбадривающе помахала ему рукой.

«Спасите», — беззвучно артикулировал он.

Ирина лишь рассмеялась и скрылась из виду, чтобы принести ещё одно ведёрко мороженого «для подкрепления творческих сил».

— ДРАКОНА! — уже хором потребовали ещё двое детей.

Артём глубоко вздохнул, поймав себя на мысли, что его собственные мантры о «неправильности» и «свободе» на него сейчас не действуют. Нужно было взять ситуацию в руки.

— Так! — он хлопнул в ладоши, и в студии на секунду воцарилась тишина. — Дракона мы нарисуем. Но сначала… разминка.

Он подошёл к большому листу бумаги, прикреплённому к стене.
— Подходите все сюда. Берите по кусочку угля. Или мелка. Неважно.

Дети, заинтригованные, окружили его.
— Первое задание. — Артём закрыл глаза, пытаясь вспомнить свои ощущения, когда он рисовал для Стёпы. — Мы будем рисовать… настроение.

— Как это? — спросил самый старший мальчик, скептически хмурясь.

— Очень просто. Закройте глаза. — К удивлению Артёма, большинство послушно зажмурилось. — Представьте, что вы злитесь. Очень-очень сильно. Как ваш младший брат сломал вашу лучшую игрушку. Какая у вас злость? Колючая? Острая? Как она выглядит?

Он сам взял уголь и провёл по бумаге несколько резких, рваных, хаотичных линий.
— Вот такая. А теперь представьте, что вы обрадовались. У вас день рождения, вам подарили щенка. Какая это радость? Прыгучая? Круглая? Светлая?

Он сделал несколько лёгких, завихряющихся кругов и точек. Дети, подражая ему, тоже начали водить своими мелками по бумаге, уже не смотря на неё, увлечённые процессом.

— А теперь представьте тишину. После метели. Когда всё бело и очень-очень тихо.

Он провёл плавную, длинную, почти невесомую линию. К нему присоединились другие руки. Большой лист быстро покрывался абстрактной композицией из линий, пятен и фигур. Это было странно, нелепо и по-своему прекрасно.

— Вот видите, — сказал Артём, открывая глаза. — Вы уже нарисовали. Без всяких драконов. Вы нарисовали то, что чувствуете. Это и есть самое главное.

Он разрешил им потом рисовать кто что хочет. Кто-то упорно пытался изобразить того самого дракона. Кто-то рисовал кота. Рыжая девчушка, потребовавшая жёлтую краску, усердно закрашивала весь лист сплошным солнечным пятном.

Артём ходил между мольбертами, давая советы, которые сам бы возненавидел в их возрасте («Не бойся вылезти за край!», «А если сделать небо не голубым, а фиолетовым?»). И потихоньку его страх стал уходить. Он видел не учеников, а маленьких творцов, каждый из которых по-своему видел мир.

И тогда случилось маленькое чудо. Не то грандиозное, с взрывом красок, а тихое, домашнее.
Рыжая девочка, закончив свой сплошной жёлтый квадрат, внимательно на него посмотрела, потом окунула палец в банку с зелёной краской и ткнула в середину.
— Это серединка, — серьёзно объяснила она.

И в тот же миг жёлтый квадрат на её листе вздохнул. Краска стала глубже, насыщеннее, она заблестела, как настоящий солнечный зайчик, а зелёная точка набухла и выпустила два нежных росточка, которые потянулись кверху, превращаясь в стебелёк с парой листиков.

Девочка ахнула от восторга. Все дети отвлеклись от своих рисунков и окружили её, издавая восхищённые возгласы.

Артём замер. Это было не контролируемо, как у него. Это было спонтанно, наивно и совершенно чисто. Девочка не хотела творить магию. Она просто хотела нарисовать цветок. И её чистое намерение, её радость от процесса сделали всё за нее.

В этот момент в студию вошла Ася с подносом, полным круассанов и стаканов с молоком.
— Ну как успехи? — весело спросила она.

Все дети разом начали показывать ей тот самый оживший цветок и наперебой рассказывать. Артём же подошёл к ней, взял один стакан молока и выпил его залпом.

— Ну? — прищурилась Ася, глядя на его задумчивое лицо. — Выжил?

— Знаешь, — сказал Артём, глядя на восторженную детвору. — Я думал, я буду учить их, как держать кисть и смешивать цвета. А они, оказывается, научили меня кое-чему.

— Например?

— Тому, что магия — это не всегда про боль и усилие. Иногда она — про вот это. — Он кивнул в сторону девочки, которая теперь осторожно тыкала пальцем в оживший цветок, боясь его повредить. — Про простую радость. И она, наверное, куда сильнее, потому что ей не мешают всякие… взрослые мысли.

Ася улыбнулась и потрогала его руку.
— Значит, урок прошёл успешно. Для учителя тоже.

Когда дети разошлись, оставив после себя творческий хаос и один настоящий, чудесный цветок на рисунке, Артём остался в студии один. Он подошёл к тому самому большому листу с «настроениями», который они рисовали все вместе. Он был живым свидетельством общего порыва.

Он взял мел и в уголке, рядом с детскими каракулями, вывел: «Урок первый. Состоялся».