Ведомый авантюрист

Глава 7. Укус не лечится

В жизни каждого человека наступает момент, когда он чувствует: надо уйти или остаться… Но это тогда, когда ты пришел к этой мысли сам, а не тогда, когда тебя практически к этому принудили.

Здесь была ситуация четко смоделирована, искусственно создана руками тех, кто хотел на этом нагреть руки.

А таких желающих было предостаточно.

Пока они сидели тихо, как крысы, по норам, и даже не шуршали, однако приближалось время, когда должно было закрутиться, завертеться и привести к необратимым последствиям.

Их действия были сродни укусу змей. Укус, который не лечится… укус, против которого, увы, нет противоядия…

Маленький, кровоточащий, ядовитый.

Вот и сейчас они контролировали ситуацию и детально инструктировали своего протеже.

– Сколько раз тебя учить: качеством руководителя является умение создавать команду и выстраивать отношения, – в который раз отчитывали из команды главы компании.

– Тамила Кондратьевна, – виновато оправдывался Михалыч, – сейчас я практически один. Те, кто поддерживал мои начинания, в первых рядах покинули компанию, и мне приходится лавировать между теми, кто остался.

– Смотри, не сотрись, лавируя, – хрипло засмеялась.

Михалычу стало крайне неприятно, он передернул плечами, но боялся перебить свою высокопоставленную собеседницу и только обиженно сопел.

– Не забывай, – со злостью прошипела в трубку, – на карту поставлено твоё будущее.

– Да я… да я … буду на ходу рвать подметки, но оправдаю доверие, – быстро залепетал он, однако не очень уверенно.

– Когда сотрудники компании покинут рабочие места? – вновь яростно перешла в наступление Тамила Кондратьевна.

– Но у меня пока ничего не получается…

– Тебя что зря учили? Делай, как велено, или мы поступим иначе…

Что будет подразумеваться под этим «иначе» Михалыч мог лишь представить, ибо отличительной чертой Тамилы Кондратьевны был эгоизм и непреодолимое желание воплощать в жизнь мысли, идеи, несмотря на мнения окружающих.

Её честолюбие и трезвый расчет иногда поражали до такой степени, что, казалось, всё человеческое в ней умерло еще в далеком прошлом.

Внешне это была довольно высокая немолодая женщина, ухоженная, в какой-то мере даже холёная. Изысканная, грациозная, уверенная в себе, напыщенная и высокопарная, она не притягивала, а наоборот отталкивала от себя людей.

Обычно слова из уст Тамилы Кондратьевны лились медовой рекой, но стоило кому-то сказать слово против, они моментально превращались в ядовитые словесные извержения.

Быть другом ее никто не решался, а врагом и подавно, поэтому Михалыч озадачился ситуацией и не знал, какую тактику по отношению к подчиненным избрать.

Тамила Кондаратьевна, в свою очередь, задумчиво ходила по кабинету. Затем потянулась к мобильному и привычным движением набрала знакомый номер.

– Ульяна Спартаковна, не ошиблись ли мы в нашем молодом руководителе?

– Мы ошиблись в коллективе, в нем – нет, – парировала она.

Ульяна Спартаковна в отличие от своей собеседницы была одарена тонкой интуицией и понимала: ставку они поставили верно. Регулярные общения не давали сомневаться: очень скоро компания под таким руководством потерпит крах.

Она это отчетливо понимала, как и ясно осознавала, что из ранимой, восприимчивой натуры она превратилась в женщину, не любящую поражения и не признающую правоты.  

Издержки профессии и общение с подобными делали свое дело. Не обладая сильным и твердым характером Ульяна Спартаковна подчинялась более сильному покровительству.

Скрытная, излишне осторожная, сдерживающая в себе эмоции, иногда бесстрастная она привлекла внимание в городе и уже не могла жить другой жизнью. Ее всё устраивало.

Никто никогда не мог предположить, что внешне неприметная, но добросовестная и работоспособная, внезапно очень быстро поднимется по карьерной лестнице и станет правой рукой Тамилы Кондратьевны.

Михалыч понимал: сейчас он был не просто между двумя огнями, а как на минном поле, где каждая ошибка в его решении могла оказаться роковой.

А это потеря …

И потеря не авторитета. Его у него как раз никогда и не было. Это была потеря покровительства и тех высот, за которые он уже никогда не получил бы слов благодарности.