Ведомый авантюрист

Глава 9. Покупается всё

День не задался с самого утра. Сотрудники шли на работу чисто по инерции, просто потому, что так надо.  Настроение было не плохое, а ужасное. Хуже всего, что уже ничего изменить не удастся. Против были все и всё!

Их откровенно игнорировали. В принципе, на них просто перестали реагировать вообще. Ждали, когда наконец покинут компанию и освободят такое просторное и удобное помещение. В воздухе над оставшимися витала атмосфера неприкрытой ненависти и злости.

Никто не знал, какой акуле или ее детенышу понадобилось такая акватория и каковы намеченные планы на ближайшее будущее. Однако это было решено…Решено ими…

И этим они предопределили судьбу не одного человека. Они…

Хотя… кто они такие те, кто пришел на гребне волны в систему и стали вершителями судеб?

Те же люди, но другой, более влиятельной компании.

И пока все горько задумались, как выжить, город как раз и продолжал жить.  Надо сказать, довольно неплохо. Все были счастливы, и никто не замечал или упрямо не желал замечать трагедии других. Хотя это тоже был их город! Но не их боль. А кого волнует чужая боль?! Правильно. Никого!

Газеты, радио и телевещание трубили о трудовых победах, рассказывали о достижениях, успехах, новых приобретениях. Улицы прибирались, вычищались, приводились в порядок. Такого не было давно, однако сейчас к праздникам все структуры создали такую атмосферу работы, что старожилы даже окунулись воспоминаниями в далекое прошлое.

Ностальгия – вещь хорошая, но тогда, когда веет теплом от воспоминаний. Здесь же душевного подъёма не было, все сидели понурые и удрученные.

Именно в эту минуту комнату, как вихрь, ворвалась Лана.

– Не вижу энтузиазма, – воскликнула и со всего размаха уселась на стул, который уже скоро будет не ее стулом.

– А чему радоваться? – ответила Мила. – Разве есть причины для этого?

– Значит так, дорогие мои, осталось чуть больше недели до нашего расставания, и мы почти не будем пересекаться. – продолжила Лана. – Но разве это дает повод раскисать?

Лана еще раз обвела взглядом присутствующих. Мария склонилась над телефоном и почти не обращала внимания на других. Ей совершенно не хотелось поддерживать нить разговора. Иван Надеждович решил скромно промолчать.  Несколько других сотрудников вышли на улицу. А Мила встала из-за стола и стала нервно прохаживаться.

– Мила, не падай духом. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Удивляюсь твоему энтузиазму, Лана.

– А что ты предлагаешь? Завернуться в белую простынь и ползти по направлению к кладбищу? – не теряя чувства юмора ответила женщина.

– Тебе смешно… Ты, возможно, найдешь себе применение, а я? Всю свою сознательную жизнь проработала здесь, отдала все силы и знания компании. А теперь меня просто выбросят на обочину жизни…

– Не опускай руки. Это еще не тупик. Народная мудрость гласит: была бы шея, а хомут найдется, – изрекла Лана.

Мила не ответила, а лишь с тоской посмотрела в окно.  Небезразличная и чрезвычайно чувствительная женщина крайне редко оставалась равнодушной к чему-либо и всегда принимала всё близко к сердцу.  Отличная хозяйка, любящая жена и мать была примером для окружающих.

Активная и целеустремленная, отдавшая большую часть жизни компании, сейчас чувствовала себя птицей в клетке. И это ощущение сегодня усиливалось созерцанием решеток на окнах, поставленных для сохранности помещения.  Ее душа разрывалась на части, ностальгия вызвала сильнейшие переживания, а это лишь усилило боль и вызывало негативные эмоции.

Независима в суждениях, немного наивная, не лишенная чувства собственного достоинства, она с удовольствием справлялась с обязанностями и при этом отлично реализовывала организаторские способности.

Уважаемая коллегами, любима в семье, в меру вспыльчивая Мила мечтала работать еще не один год, однако, как и все, не заметила червоточину.  Червоточину, погубившую весь коллектив.

Этот поворот событий совершенно изменил всю ее жизнь и внес коррективы в характер. Спокойная и покладистая, обаятельная и располагающая к себе женщина, стала взрывной и нетерпимой. Мила больнее и острее воспринимала увиденное и услышанное, и гневный голос все чаще звучал в ранее родных стенах.

Она не переносила льстецов, предателей и тех, кто заискивал и выслуживался. Таких видела издалека и относилась к ним с нескрываемым отвращением. Время от времени на нее нападали приступы хандры, безразличия, а периоды апатии вводили ее в полное бездействие и лишали деятельной энергии.

Больно было смотреть на женщину, которая морально угасала на глазах. И главное: повлиять на ситуацию было невозможно. Все предопределено и продумано до мелочей. Этот коллектив добивали методично, системно, молча …и с каким-то удовольствием, не выставляя радость напоказ.

– Эх, зря я все годы потратила на эту компанию, – проговорила задумчиво Мила. – А ведь могла же работать и в другой сфере. И заметь, весьма успешно. Да что теперь жалеть. Правда говорят: снявши голову, по волосам не плачут. Из-за выскочек, у которых нет ничего святого, жизнь потеряла смысл.

– Не говори ерунды, – решительно возразила Лана. – Всегда можно найти выход.