Ведомый авантюрист

Глава 12. Без зазрения совести

Каждое предприятие, фирма или компания является собственником. И если внимательно присмотреться не к внешней, а внутренней стороне их жизни, то оказывается, что там остается ни много ни мало предметов обихода и прочего имущества. И если до поры до времени этим никто не интересовался, то сейчас вдруг всем всё стало жизненно необходимым. Это как в жизни, еще труп не остыл, а наследники уже делят имущество.

Сотрудники, часто обсуждая перспективы дальнейшего трудоустройства, с улыбкой вспоминали неоднократные посещения Тамилой Кондратьевной и Ульяной Спартаковной их небольшого коллектива, откровенно насмехаясь над тем, какими предложениями забрасывали их, лишь бы быстрее было освобождено нужное администрации города помещение.

Вот и сейчас картинка разговора чётко вырисовывалась перед сидящими. Каждое посещение вышестоящего начальства обязательно сопровождалось телевизионщиками. Все сотрудники ощущали себя звездами городского и почти республиканского масштаба.

Разумеется, они не шли ни в какое сравнение с Михалычем. Их руководитель был просто уникум, но и при таком раскладе их уже могли скоро узнавать в лицо.

– Не переживайте по поводу трудоустройства, – распевала, словно соловей на ветке, Тамила Кондратьевна. – В любой момент лично займусь решением ваших проблем.

– Мы предлагаем вам проспект профессий, – вторила ей Ульяна Спартаковна.

– Всё учли, ни о ком не забыли и ничьи права не нарушили, – красуясь перед телекамерами, поддакивала Тамила Кондратьевна.

В этот момент она была такая добрая, хоть к ране прикладывай. Добряжка, одним словом. Только верить таким, как позже показала практика жизни, не стоило. Впрочем, как и всем присутствующим.

– А что же будет со всем имуществом, которое мы сохранили? Жаль его пускать по ветру. С каждой вещью у нас связаны приятные воспоминания.

– Мы все продумали и решили: где будет устроено ваших сотрудников большее количество, туда и переправим все, что нужно для обеспечения рабочих мест, – уверяла Ульяна Спартаковна, не моргнув и глазом.

– Руководство города даже побеспокоится о том, чтобы вас обеспечить транспортом, ведь добраться до нового места работы не так-то просто, – вошла в роль доброй волшебницы Тамила Кондратьевна.

Михалыч не принимал участия в этих дебатах. Ему уготовили во время сладких песен роль раздатчика бумаг, которые должны были быть подписаны сотрудниками. И нужно сказать: он справился на отлично. Он так спешил и суетился, что Лана не выдержала и с сарказмом заметила:

– Не спеши, а то, смотрю: торопишься, что аж руки трусятся. Успеешь.

Михалыч пропустил колкости мимо ушей. В последнее время его учили рот держать на замке, чтоб случаем не проговориться.  И это удавалось. Ставки были велики. Вот и получалось: хочешь быть под крылом, не огорчай, а всё докладывай. Молодой, зелёный, неопытный – эти отговорки не оправдывали того, кто собирался быть достойным руководителем и мужчиной, зарабатывающим авторитет верой и правдой.

ВедОмый в жизни таким образом он стал не заслуженным руководителем, а превратился в обыкновенного карьериста, попросту говоря авантюриста.  Поэтому к нему так и относились, с неприязнью, смешанной с тихой ненавистью. Своим серым веществом он не понимал, какую подлость его руками совершили вершители судеб.  Не один житель, ни одна семья еще не раз незлым, тихим словом вспомнит всех их, угробивших веру в справедливость.

Он так и не понял: проиграли не люди, работающие в компании. Проиграл он. И эти вершители ему не помогли подняться и утвердиться в жизни. Наоборот! Серьезно подставили, создав славу. Не ту славу, о которой мечтал.

Возможно, Михалыч относился не к тому поколению, где эти моральные ценности: честь, совесть, достоинство – имели место в жизни. Возможно, в семье у них были совершенно другие приоритеты воспитания. Не зря утверждают: чужая семья – потемки. Однако то, что он с лёгкостью переступал через людей, не считался с их мнением, несомненно, указывало на карьеризм высокого полёта, помноженного на авантюризм. Такие люди ценились ТАМ, перед такими людьми склоняли головы и благодарили за то, что они сделали для НИХ, и перед такими перспективы вырисовывались самые лучшие.

С Михалычем носились, как с писаной торбой. Носились так, что он сам поверил в свою избранность. Хотя… Кем бы он был, если бы не нужно было уничтожить непокорную компанию. А нужен ли будет потом, покажет время, ведь Земля круглая, а жизнь долгая.

С обычными сотрудниками так не панькались, направление с указанием мест работы были предоставлены, однако не все с желанием шли туда. Но что делать? Жить надо. Шли.  А когда приходили, то всегда возникала масса вопросов по этому поводу.

– Расскажи, Натэлла, как приняли тебя в другом коллективе, – заинтересовано спросила Лана. – Не будет ли предвзятого отношения к тем, кто пойдет работать на новое место?

– Нет, все хорошо. Люди понимают: разрушение нашей компании шло изнутри, и нужен был только повод для ее краха, – ответила она.

– Слушай, у нас столько всего, что может понадобиться на новом месте. Может, возьмешь? Это поможет тебе быстрее обжиться, – предложила участливо.

– О, что вы говорите?  Ничего не достанется: все распределено и разделено.

– Даже так?

– Да. Обиднее всего, что  ранее обещания из уст Ульяны Спартаковны лились рекой, а теперь… – Натэлла обреченно махнула рукой и, оставив озадаченную Лану, пошла по асфальтированной дорожке, беззвучно шевеля губами.