Ведомый авантюрист

Глава 19. А не царёк же

Городок жил своей жизнью, и в сущности никому не было интересно, что скоро может всё кардинально преобразиться. Да и что это изменило бы? Правильно, ничего! Теперь все просто ждали выживая. Иначе и не скажешь. Именно выживая.

А ведь в маленьком городишке ранее жизнь била ключом. Шумные улицы радовали весёлым и задорным смехом детворы. Постоянно сновали люди: кто с работы, кто на работу. И в воздухе не было напряженности и обеспокоенности. Люди жили и радовались. Обустраивались, что-то приобретали, надеялись на лучшее.

А природа…Своей зеленью она бывало напоминала волны моря, когда шаловливый ветер нагибал верхушки деревьев или лихо пробегал по кустарникам. Степные холмы поражали разнотравьем и обилием полевых цветов, а когда приближались праздники, то можно было увидеть группки отдыхающих на огромных полянах и уловить манящий запах почти готового шашлычка или наваристого кулеша.

Сколько радости доставляли выходные и взрослым, и детям. Сколько тихого счастья светилось в их глазах. Теперь это исчезло. Превратилось в прах.

Виновниками таких изменений, как ни странно, стали не погодные условия, которые приводят к разрушениям, разорениям и опустошениям. Ими стали люди. Да, да. Люди, властные люди. Если их можно так назвать, хотя для их определения характерна всем знакомая фраза: «Из грязи – в князи».

Ранее перспективный городок при таких «князьках» стал постепенно умирать, природа угасать, люди выезжать.  

Всё меньше слышно было хороших новостей. Всё чаще можно было увидеть хмурые лица. И всё меньше было поводов для радостных встреч.

Исчезла беззаботность и беспечность. Наступило время перемен. И это был просто перелом, который трудно было осознать и принять. Особенно тем, у кого были сложившиеся принципы и моральные устои.

Лана как раз была из тех немногих, кто не шёл на сделку с совестью, поэтому каждый раз критически относилась к событиям, раскрывающим в новом свете тех, с кем она работала ранее в одной компании много лет.

Её память хранила обрывки воспоминаний, где поминутно можно было восстановить путь каждого, кто приходил в коллектив. Приятно было вспоминать тех, кто в далёком прошлом передавал свой бесценный опыт и учил как нужно строить отношения с начальством, коллегами и подчиненными.

Таких можно было назвать учителями с большой буквы. Такими могли гордиться. И ими действительно гордились. Их помнили до сих пор.

– Эх, если бы сейчас вернуть время назад, – вслух невольно воскликнула. – Можно было бы наверняка избежать множества ошибок.

Она взяла пульт и включила телевизор. По этому чудному ящику, как называл муж, шла передача, где вразнобой рассказывали о новых достижениях и молодых талантах. Лицо исказила болевая гримаса.  После такого одарённого руководителя, как Михалыч, почему-то не очень верилось в такие дарования.

Хотя по поводу одарённости можно было и поспорить, ведь его реально одарили за его заслуги, еще и прилюдно благодарили за это. Лана хорошо помнила заседание членов компании и руководства. Этот день разделил всё происшедшее на до и после. Именно в этот день всем стало понятно, на чьей стороне руководитель. Подсознательный импульс дошёл до сознания: Михалыч – ведОмый.

– Я хочу при всех, – значительно подняв указательный палец, заявила тогда Тамила Кондратьевна, – сказать огромное спасибо Михалычу за то, что он сделал для нас.

Это «спасибо» и еще «для нас» больно резануло присутствующих, а кто-то потом на выходе из душного помещения с сарказмом заметил:

– Может, ему еще и медаль дать за это?

– Лучше тридцать сребреников, это будет как раз к месту.

– Какую гниду пригрели, знали бы, лучше бы без него обошлись.

– Знать бы где упасть, – не договорив, расстроено махнула рукой Лана.

Она, как и многие ветераны компании, знала: их хвалёный руководитель не очень-то задерживался на разных местах работы. С предыдущей его скромно попросили, а у их коллектива не было выхода. Считали, что на безрыбье и рак рыба… А оказалось, что на безлюдье и Фома дворянин.

Мечтающий править миром, Михалыч быстро смекнул: прогибаться под покровителей легче, ибо так он мог взойти на маленький, но трончик. Понимал: указывать перстом и при этом нести околесицу возможно лишь завоевывая признательность Тамилы Кондратьевны и Ульяны Спартаковны, телефоны которых он знал, как «Отче наш».

Эх, просто отличного парнишку взрастили эти две покровительницы. И шалости все ему прощались, и недочёты, и неуместные выступления. Что не сделаешь для протеже. И вели они его как могли. Он был для них, как дорожная карта.  Каждый шаг инструктировали. Поясняли. Сказано: ведОмый.

Иногда Михалыч даже поражал их своей предупредительностью. За это ему даровали почётное место обычного служащего в будущем знаменитой городской компании.

Пока служащего. Ибо пока никого ещё не заложил, как обычно, делал. Видимо, было некогда. Притирался. Вернее, втирался в доверие. И был реально на первых порах просто милашка, очаровашка.

Но сколько волка не корми, он в лес смотрит. Рано или поздно натура-то проявляется. Её-то не спрячешь. Не привыкший работать, он и здесь свил себе уютное гнёздышко и ворковал, как голубок. Но работа есть работа. Никто не отменял ведение документации и тщательной подготовки множества бумаг.