Ведомый авантюрист

Глава 20. Странная свобода

Никогда не думала Лана, что жизнь поставит в такие условия, где ей придётся соизмерять и анализировать прошедшие события. Она пыталась отогнать навязчивые мысли, однако это очень плохо получалось.

Оставшись без работы, отходила очень долго от внутреннего болевого шока, и, казалось, всё осталось позади. Первые недели уставший организм протестовал и буквально отключал её от реальности, погружая в сон. Это спасало, но ненадолго. Каждая мелочь напоминала о работе, о профессии, которой она посвятила всю жизнь.

И вот свободна!  Как странно звучит. Свободна! Вольна! Независима!

Но при всём этом чего-то не хватало. Внезапная догадка, словно острое лезвие, резанула, как по-живому: исчезла загруженность, приводящая к переутомлению, недосыпаниям и стрессам.

Будучи трудоголиком и ответственным работником, ненавидя разгильдяев, пустомель и непрофессионалов, в повседневности Лана напоминала белку в колесе. Плотный график работы, домашние хлопоты, периодически возникающие проблемы, требующие решения, были для неё обычным делом. И вот сейчас частичка того, что всегда являлась неотъемлемой составной жизни, в один миг развеялась. Пропала. Испарилась.

Она лишилась того, что, в принципе, до этого уничтожало её физически и психологически. Нет, она не была фанатом своей деятельности. Она просто честно и добросовестно выполняла все свои обязанности, а для этого, несомненно, нужно было жертвовать и физическим, и психологическим состоянием. Насыщенность, интенсивность и жёсткий график бесследно исчезли. Этого стало явно не доставать. Смешно?!

Да! Вот именно этой профессиональной занятости катастрофически не хватало. Привычка наполнять день делами до отказа стала сейчас совершенно ненужной. И оказалось, что теперь свободного времени был целый вагон.

Осталось только понять, как правильно пользоваться этим вагоном времени. Как рационально распределить и распланировать так, чтобы душа не болела, а руки и голова были заняты. Однако мысли роились в голове, постоянно будоражили и не давали покоя.

Она старалась следовать правилу своего давнего друга, который, успокаивая в трудные минуты, говорил: «Вычеркни и забудь».

Но одно дело выслушать советы, а другое – применить.  Советовать всегда легче, чем следовать своим же советам.

Отвлекаясь от тяжёлых дум, Лана случайно натолкнулась на страничку со стихами. Оголённые струны души буквально процитировали четверостишие Надежды Тандур:

Не все, кто улыбаются, добры,
Не все, кто на коленях, верят в Бога.
Не все, кто много знает, те мудры,
Не все, кто обещают, сделать смогут.

Поэтически ранимая душа женщины сразу же мысленно воспроизвела образы тех, кто подходил под эти строки. Подсознательная мысль внезапно пронзила всю её сущность: сколько лицемеров скрывается под доброжелательными улыбками. Обычно у обладателей таких улыбок очень холодные, жёсткие, оценивающие глаза, в которых лишь корыстный и хладнокровный расчёт. Тем более, что такой тщеславной, облачённой властью была одна из самых узнаваемых общественностью дама с чопорными манерами.

Переливистая трель мобильного вернула Лану к действительности. Звонок подруги был кстати.

– Сегодня Тамила Кондратьевна снова красовалась перед горожанами и репортёрами, – делилась в телефонной беседе Мила.

– Она снова подчёркивала свою интеллигентность?

– Да нет, – смеясь, ответила подруга, – наша общая знакомая с гордостью рассказывала, какие условия созданы для молодёжи.

– Как всегда, мишура, очередное надувательство и театральность.

– И не говори.  Сделают на копейку, а растрезвонят на целый рубль. Лучше бы позаботились о людях. Хотя у кого болит об этом голова?

– Ты права: сытый голодному не товарищ. А уж в данном случае обещаниям этой дамы веры нет совсем.

– Не поверишь, видеть и слышать таких деятелей не просто неприятно, а невыносимо.

– Что поделаешь. Мир перевернулся и не в лучшую сторону. Как ни странно, сейчас не ценятся знающие специалисты. Кругом сплошное притворство, откровенное враньё, внешний лоск. Когда видишь это, возникает отторжение и не восприятие, что в итоге приводит к полному разочарованию. А ещё к осознанию. Страшному осознанию, что в мире нужны не мыслящие, думающие и действительно талантливые люди, а слепые исполнители воли.

– Да ты что? О чём это ты?

– О жизни, Мила, о жизни. Ты знаешь, иногда мне кажется, что нас всех считают недалёкими. Думают, что легко можно переубедить в обратном. На белое сказать чёрное и наоборот. Но есть же логика, факты, которые могут это опровергнуть.

– Учитывая, как развалили нашу компанию, то даже спорить не буду.

– Кстати, а наш Михалыч, видать, хорошо служил, раз сама Тамила Кондратьевна о нём по месту новой работы справлялась.

– Ничего себе! Любопытно, а она его до пенсии будет курировать или как?

– Пока не снимут.

– Кого?

– По мне, так обоих. Плакать по ним вряд ли кто будет.

– И то так. Пользы никакой, один вред.

– К тому же планомерный. Дай-то Бог, чтобы всё им аукнулось.