Ведущая на свет

17. Погоня

Ох, Небеса, почему я на это согласилась?

Вот на это все, когда свист в ушах, а огни пролетающих мимо рекламных вывесок прыгают вверх-вниз и смазываются в одну сплошную, яркую линию. И только одна точка опоры – крепкая массивная шея исчадия ада, которую я стискиваю согнутыми в локтях руками.

Да, Агата, это тебе не лошадка...

- А облава-то на меня продолжается, - задумчиво отмечает в какой-то момент Генри, резко сворачивая с широкой улицы в темный узкий переулок, - серафимов стало больше. И ходят уже не парами, по четверо. Двое не смогут задеть меня экзорцизмом. Четверо – смогут. Не до потери сознания, конечно, но я хотя бы замечу.

- Шкура толстая? – с легкой смешинкой уточняю я.

- Даже очень, - не без удовлетворения откликается Генри, снова выворачивая на широкую улицу. Останавливается, ведет длинной рогатой мордой в одну сторону, в другую, затем недовольно рычит.

- Что-то случилось?

- Она почуяла погоню. Перекинулась, - кратко отвечает мне Генри и снова срывается с места. Я давлюсь воздухом и всерьез задумываюсь на тему: а оно мне вообще надо – дышать? Вот сейчас-то – когда я на прокачанной версии аттракциона «Бешеное Родео», только вместо механического быка подо мной ходит вниз вверх мощная спина настоящего демона.

На самом деле ощущается, что демоны быстрее ангелов. С учетом того, что Генри несется по улице с умопомрачительной скоростью – покрытую темно-алой чешуей спину костлявой суккубы я вижу только минут через десять.

- Очень голодна, - отстраненно замечает Генрих, - очень голодна и боится. Загоняет сама себя, лишь бы не даться нам. Сейчас выжмет остатки сил, а потом неделю будет лежать пластом, не способная к охоте и выгоревшая. Так обычно и ловят демонов похоти. Измотают до предела, загонят в самый угол, и ждут, когда последние остатки сил откажут.

- Чего она боится? – на этот вопрос демон недовольно фыркает, мол, а сама угадать не попробуешь?

- Она боится, что мы её вернем на Поле? – тут же доходит до меня.

- Ну, вряд ли она так обманывается на мой счет, - смешок и рык Генри причудливо смешиваются между собой, - но я бы на её месте тоже дал деру. Если бы не помнил, что именно ты для меня сделала. А она помнит?

- Н-нет, вряд ли, - я пытаюсь покачать головой, - когда я её отмаливала – она была в забытьи.

- Интересно, кого она чует сейчас явнее, тебя или меня? – задумчиво спрашивает Генри. Ответа у меня не находится, да и он Генри, видимо, не особенно и нужен. Стремительная погоня вообще не очень подходит для болтовни.

Понятия не имею, как суккуба умудряется сохранять разрыв с Генри, она и меньше, и конечности у неё не такие длинные, да и слабее должна быть, но… Факт остается фактом. Отчаянье будто придает нашей беглянке сил, потому что она вновь ускоряется, будто у неё открылось очередное второе дыхание. И до того хаотичное петляние по улицам вдруг стало каким-то осмысленным, девушка движется в одном направлении.

- Ах, ты ж, зараза тощая, - мрачно рычит Генри и тоже прибавляет ходу.

- Что такое? – я встревоженно шкрябаю пальцами по плечу Генри. Прихватиться не получается, увы.

- Рядом кладбище, - глухо огрызается Генри, - а там где кладбище – там всегда стая демонов.

- Стая?

Грязное ругательство, которое вырывается из пасти Генри, мне далеко не сразу удается отнести не к себе и своим дурацким вопросам. Но все-таки дело не во мне. А в том, что мы вывернули к кладбищу. Оно оказалось совсем рядом. Теперь явственно видно невысокую серую арку ворот.

И пока суккуба, эта алая молния, совершив стремительный марш-бросок, исчезает в этих самых воротах, Генри, напротив, останавливается, не торопясь к ним приблизиться. Нетерпеливо встряхивает головой, намекая мне, что пора слезть с его спины, и снова обращается человеком, как только мои подошвы касаются земли.

- Что-то не так? – осторожно спрашиваю я, касаясь его плеча.

- Все, - отрывисто бросает Генри и оборачивается ко мне, - давай плюнем на неё. Ты просто остаешься со мной в Лондоне, и Пейтон с ней, с этой идиоткой. Поймают её – нам меньше головной боли.

- А другие варианты есть? – уточняю я, пристально глядя демону в глаза. Я прямо читаю в его глазах острое желание сказать мне: «Нет», но это практически наверняка будет ложь.

- Есть, - Генри тихо вздыхает, все-таки выбирая честность, - только ни один мне не нравится. Я легко могу пройти на территорию кладбища и вытащить паршивку оттуда за волосы. Она сейчас не сбежит. Забьется в угол какого-нибудь склепа и вырубится, окончательно исчерпавшись.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю и все, - отрезает Генри, - при таком расходе сил без подпитки она даже кладбище не успеет пробежать. Рухнет где-нибудь под кустом.

- Так в чем сложность? – спрашиваю я, ощущая пятой точкой наличие неозвученных подводных камней.

- Вот моя сложность, - Генри стучит мне по лбу согнутыми указательным пальцем, - очаровательная сложность, с дивным запахом образцовой, такой вкусной лимбийки, которая придется роскошным ужином для местной банды демонья. А она тут большая и сильная. Больше чем ты можешь себе представить. И от них ты ни клинком, ни экзорцизмами не отмашешься, слишком их много. Оставить тебя тут я не могу – тебя заломают минут за пять, а еще за десять – высосут душу до самого последнего глотка. Взять с собой… Тоже рискованно. Разве что прикрыв тебя скверной, обозначив тебя как мою жертву. Но и то – меня могут отвлечь, а тебя утащить в сторону. Если обнаглеют. Стайные демоны на редкость наглые.

- Но это все же лучше, чем ничего, - отважно улыбаюсь я, хотя под ложечкой у меня посасывает.

Генри кривится. По его лицу видно – он бы предпочел тот вариант, в котором мы никуда не идем. Вот только как я могу спокойно вернуться в его лежбище, зная, что я ничего толком для него и Анны не сделала?

- Ладно, птичка, - уступает мне Генри, - в последний раз мы делаем по-твоему. Но ты не будешь отставать от меня ни на шаг. И будешь слушаться. И если что – я улечу вместе с тобой, и к черту твой Лимб и твою работу, поняла?