Век четвертый неизвестной эры

Глава 16

Глава 16

Рамонд любовался своей покорной и молчаливой невестой. Она словно прекрасный цветок, не имеющий аромата, или, как яркий сочный плод, не наделенный особенным вкусом. Чего-то не хватает в этой нежной, изящной красоте. На тонком запястье девушки выделялся массивный драгоценный браслет, принадлежащей когда-то дочери, поверженного прошлым царем врага. Веления выбрала его в первую очередь из множества брошенных к ее ногам сокровищ, хотя знала, что вставки из двух изумрудов олицетворяли глаза бывшей владелицы. Про это украшение даже ходила молва, что сняли его с тела выбросившейся в море девушки. Не побрезговала, носит не снимая. Бездушная будет у него царица цариц. Хотя, это даже к лучшему. Ни каких чувств и привязанностей не должно быть к дочери Элфаста и его неверной жены. Распутство вполне могло передаться наследнице, именно поэтому Рамонд ограничил общение девицы с противоположным полом. Ему давно пора иметь законных наследников и укрепить свой трон. Почему его выбор пал на Велению вспоминать не хотелось. Проклятая девчонка-мастер так ловко обдурила все его окружение и самого правителя. Каким-то чудом удалось утаить ее разоблачение и не стать осмеянным собственными подданными глупцом. Как бы надсмехалась Леила, знай, что он просил ее укрыть наготу от стеснения не скромного юнца, а такой же девицы. А сам ни раз разгуливал без одежд, не стыдясь и не задумываясь, смущает ли он своего умельца. Он не хотел вспоминать об обманщице настолько, что не дал ей время дождаться обещанной награды и часть найденных по карте богатств отправил позднее в вдогонку за ладьей Бальгелии. Рамонд повел себя по чести и по совести, в отличии от девчонки. Странная, даже настоящее имя свое Кхану назвать не захотела.

Веления опустилась у ног сидящего в кресле повелителя, бросив томный манящий многообещающий взгляд, она была готова покорить Рамонда своей лаской. Пусть ей временно придется делить его ложе с другими, но царевна была уверена в своем скором превосходстве над соперницами. Ну не зря же она обучалась у тетки Мерезии тонкостям и премудростям любовных утех.

В дверь без стука вошел посол. Лицо мужчины было сурово, с плотно сжатых губ не вырвалось ни звука, но Рамонд и без слов мог понять своего самого преданного подданного. Кхан просто так не ворвался бы в его покои, не будь на то веской причины.

– Идите к себе, моя несравненная, и не забывайте думать о повелителе, когда сомкнете свои прекрасные глаза, засыпая на шелковых подушках, – такими словами Рамонд приказал Велении убраться и не мешать важному мужскому разговору.

Девушка покорно поднялась и бросив настороженный взгляд на стоявшего не шелохнувшись вельможу, словно изящный ручеек утекла за порог. Подслушать приватный разговор за спиной ей помешали грозные стражи, зачем-то приставленные послом к двери царя. Она шла не спеша, с тревогой раздумывая над реальностью возможной угрозы. Уж не по ее ли имя этот верный пес заявился к повелителю в столь неурочный час. Мерезия могла ошибиться в том, что ни один мужчина не устоит перед пылкими чарами опытной женщины. Вот Элон, например, стороной обегал ее тетку в свою бытность в Бальгелии, сколько та не прикладывала усилий к обольщению юного офицера, к которому воспылала безудержной страстью.

Веления едва не завалилась вперед лицом, запнувшись за стремительно выставленный перед ней кованный тяжелый гасильник для свечей. Леила задорно рассмеялась.

– Смотли по столонам, когда идешь там, где пелесекаются наши пути.

– Она бедняжка расстроена тем, что Рамонд не оставил ее в своих покоях, – подхватила другая девушка с яркой внешностью и миндалевидными глазами, в которых плясали искры гнева.

Обе вероятно шли из купален, так как через легкие капюшоны накидок виднелись влажные распущенные волосы.

– Я будущая царица цариц, и вы не смеете так со мной разговаривать, – разъярилась Веления, догадавшись, что столкнулась с зарвавшимися любовницами жениха, вольготно чувствовавшими себя в стенах дворца под покровительством царя.

– Она правда думает, что ею станет? Да ты в начале женой Рамонда стань, наследника трона роди, а потом, если он пожелает возведет тебя в царицы-цариц. Но я бы на твоем месте не рассчитывала на это. Повелитель не такой кретин, чтобы выпускать свою царицу с женской половины и делиться с ней властью. О пагубных нравах, царящих в палатах Нижней Бальгелии, ходят далеко не лицеприятные слухи, так что про надежды на свободу забудь, – яркая девица поджала губки и состроила презрительную гримасу, как только закончила свою оскорбительную речь.

Привыкшая к трепетному почитанию царевна не нашлась чем ответить наглой обидчице. Их двое, они сильнее и искушеннее в склоках. Она не сможет противостоять им. Веления, гордо подняла голову и старясь идти увереннее обошла противниц стороной и направилась в свои комнаты, чтобы там дать волю жалости к себе.

Элон караулил под дверью и его сердце разрывалось от отчаяния и горести, слыша жалобный плачь возлюбленной. Если обиду нанес Рамонд, юноша был готов воткнуть свой клинок в жестокое сердце повелителя. Но Веления в последнее время все более отдалялась от верного поклонника и не откровенничала о своих печалях и заботах. Более того, словно сторонилась бывшего возлюбленного, стыдясь за прошлые чувства и откровения. Молодой страж топтался на месте, не в силах уйти и не имея права ворваться в покои и потребовать объяснений. Вырезанная над дверями фигурка мифического существа, словно, надсмехалась над его терзаниями, широко раскрыв беззубый рот. В порыве безумия стаж выхватил из ножен клинок и срубил мерзкую физиономию. Отсеченная часть фигурки с грохотом повалилась на каменный пол, стук эхом разнесся по галереям коридоров.