Век четвертый неизвестной эры

Глава 17

Глава 17

Казалось Катя получив невероятный урок выживания, должна с легкостью адаптироваться под любые новые условия. Но саму атмосферу на корабле, фон, который исходил от впитавшего ужасные страдания рабов деревянного корпуса корабля смерти, не было сил игнорировать. Окружающее душило, лишало покоя и вынуждало паниковать.

– Ты узнала еще хоть что-нибудь про этого конунга?

– Нет. Все что известно, я вам уже рассказала.

– Но этого недостаточно. Почему все так уверены, что Принг точно согласится купить меня. Может он откажется?

– Тогда вас ждет участь обычной рабыни, и я вам не позавидую.

– Но я же не преступница, а пленница.

– Думаю, для хозяина разницы нет, как он получил свой товар. А ради вас корабль огромную петлю сделал, часть рабов доставили с опозданием и не поучаствовали в ежегодной ярмарке. Смотрите, он все просчитал и вероятность отказа канунга от покупки ничтожно мала.

– Ты словно защищаешь работорговца!

– Не защищаю. Говорю, как думаю и все.

Прислужница так высоко ценила эту необычную пленницу, которая по-человечески, без присущей аристократам чванливости разговаривала с простой безграмотной бывшей прачкой, что готова была на любые поручения, а вот узнать чего-то большего о предполагаемом покупателе так и не сумела.

– А долго нам еще плыть до владений этого Принга?

– С попутным ветром доберемся к первому снегу.

– Там бывает снег?

– Не бывает. А лежит огромными глубокими кучами. Мне поваренок рассказывал. Он бывал там один раз и чуть не замерз насмерть. Еще говорил, что, когда идут дожди или тает этот самый снег, дороги превращаются в липкую жижу и не пройти не проехать и не обойти стороной, кругом непролазные леса. Поэтому добрую часть года все проводят в своих поселениях, перемещаясь только по крайней нужде по морю. А оно становится опасное, неспокойное, и холодное.

Она стояла на ледяном ветру, слушала холодящий душу протяжный скрип мачт и понимала, что, если сейчас не сделает шаг, в другой раз возможности может не быть. Быть проданной в игрушки какому-то варвару – ужасная участь для юной образованной девушки, но и от мысли пойти на корм рыбам душа мучительно содрогается. Вот если бы ее смыло, внезапно набежавшей волной, ей бы не пришлось прикладывать неимоверные усилия и решать самой свою судьбу. Темная вода за бортом отражала в лунном свете стремительно надвигающиеся тучи, словно кто-то вылил черную краску и торопливо перемешивал. Руки, вцепившиеся в шершавый борт, закоченели, короткие волнистые волосы трепал злой ветер, а теплый плащ завертелся вокруг ног, плотно замотав фигурку, кажущуюся миниатюрной на фоне огромного корабля и бушующей стихии. Жуткие картины воображаемого будущего во власти конунга маниакально навязывало воспаленное воображение. Мелкой противной дрожью начали трястись коленки. Море, пожалуйста забери меня! Молю! Стоило только Кате воззвать к пучине, как порыв сильного ветра поднял ближайшую волну на такую высоту, что шлепок ледяной воды по лицу, словно пощечина, привел в чувство несостоявшуюся утопленницу. Да что она на самом деле! Раз она попала сюда, в это прошлое земли или параллель, или еще что-то там, значит зачем-то надо. Она жива-здорова, в собственном теле и при своей памяти. Она пройдет все уготованные ей испытания, лишь бы понять: зачем и почему? Зачем ее сюда закинуло? Почему именно она?

Девушка проскользнула незамеченной к своей каюте. Команда поспешно готовилась к надвигающемуся шторму и оглядываться по сторонам, а тем более выглядывать за помещения с комнатами и залами этого злобного и чудовищно алчного владельца корабля Гробана с прихвостнем Гиркой им было совершенно недосуг.

Поваренок сказал: еще примерно пять раз встанет солнце и корабль прибудет в порт назначения. Сколько же портов осталось позади! Самым страшным местом оказался небольшой остров с черными отвесными скалами и темным берегом, который корабль посетил в середине пути. Туда свозили больных или непокорных рабов, которых потом разбирали на разбойные суда или на продажу другим лиходеям, Граннам например. Гробану кормить лишние рты, которые не приносили пользу в плавании, или за которые не будет оплаты в дальнейшем не было смысла. По крайней мере пятерых, оставленных на песчаном берегу без еды и воды в одних шароварах, Катя выдела своими глазами. Двое мужчин, несмотря на причиненные им увечья, зло переругивались с моряками, а старик с мальчиком-подростком, державшиеся вместе, с отчаянием наблюдали за отплывающим судном. Пятый невольник вероятно был без сознания, поскольку его просто вынесли и выбросили на берег. Удивительно, что им всем сохранили жизнь и не скинули в море, что было бы намного проще.

В каюте становилось прохладно, и девушка куталась в меховые накидки, которые накануне принес Гирк собственной персоной. Обычно его визиты с проверкой, заканчивались быстрым оценивающим взглядом по периметру комнаты. А тут он ни с того ни с чего задержался и заметил, как невольница потирает озябшие плечи, обхватив себя руками. И вскоре Катя была обладательницей превосходных одеяний, кажется, из куницы. Она особо не разбиралась в этом.

Сам же мерзкий хозяин корабля не пожелал проведать похищенную им девушку ни одного раза, впрочем, к большому облегчению последней. Снова столкнутся с этим взглядом, подобно лезвию врезающимся в лицо собеседника и, словно, считывающим мысли на расстоянии, не хотелось. Соизволит ли Гробан лично посвятить пленницу в свои планы? Похоже, что нет…