Век четвертый неизвестной эры

Глава 19

Глава 19

Снова начался холодный затяжной дождь, пропитавший воздух настолько, что любые попытки просушить одежду были обречены на неудачу. Было ощущение, что даже слабые язычки пламени от огня, поднимались из последних сил, чтобы тут же упасть снова и спрятаться за труху собранных для костра сучьев.

А ведь еще вчера появилась надежда на пару-тройку солнечных дней. Росшие вдоль берега высокие деревья сбрасывали листву шуршащим янтарным дождем. Красно-желтые очаги рябины среди зеленой хвои радовали глаз. Еще не оголодавшие до морозов пичуги неспешно клевали сочные ягоды, неблагодарно оставляя возле ствола яркий ковер из сбитых плодов. Вчера напоминало спокойный осенний день дома, оставляя в душе мягкий и ласковый след.

Сегодня было один в один как многие минувшие пасмурные дни. Небольшая группа понурых людей поднялась на ладью. Их встретил ставший привычным надрывный кашель, доносившийся из ближайшей каюты. Хлегл в очередной раз вздрогнул от лизнувшей за сердце постылой тоски. Его старший сын медленно угасал от снедавшего грудь недуга и надежды довести парнишку до дома живым, как обещал его матери, не осталось. Перед глазами стояло восторженное лицо мальчика, когда Хлегл согласился взять его с собой в края вечного солнца. Тогда он не мог и предположить, что давным-давно уснувшая болезнь, так быстро наверстает упущенное и буквально за недели поглотит веселого и задорного юнца.

Древгенец наблюдал, как его юная рабыня, словно мышка, проскользнула в каюту сына и через приоткрытую дверь зазвучал ее мягкий успокаивающий голос. Ему повезло дважды, когда Гробан отдал ему Катишу: она разбиралась не только в изделиях, но и в человеческом теле и те травки, которые девушка заваривала для Анхела действительно имели чудодейственную силу и облегчали его уход. Вот и сейчас она с осторожностью несла кувшинчик с драгоценным настоем, заваренным на костре, которого должно хватить дня на два. Затем они снова причалят к берегу и станут варить свежую порцию.

Мужчина еще ниже понурил голову, собрал волю и отворил дверь каюты, в которой он едва помещался во весь свой рост. В нос противно ударило застоявшимся запахом барсучьего жира. Девушка сидела на краю лежанки больного и маленькими порциями вливала ему питье из ложки. Анхел терпеливо принимал горькое снадобье.

– Нам нужно придумать в чем принести угли и просушить помещение и постель. Сырость только усугубляет течение болезни, – как обычно не просила, а распоряжалась Катиша, но древгенец давно прощал ей такое своеволие.

– Я повторяю, мы можем погубить судно.

– Это не судно, а корыто. Если правильно продумать жаровню, то опасности не будет. Да и чему тут гореть? Все настолько пропиталось влагой, что разжигай пожар специально – не разгорится.

– Поговори еще у меня. Умная выискалась. Видел я рисунок твоей жаровни. Это, что же кувшин драгоценный продырявить? Ты его цену представляешь?

– Нет. Я представляю цену жизни мальчика, а ваши сокровища меня мало интересуют. Отковыряете камни от кувшина, потом продадите их отдельно, если очень надо.

– Мне надо отдать долг за строительство корабля, и еще семье на жизнь что-то оставить. Не тобой же мне детей кормить.

– Вот грабители не знают, чем ваши сундуки наполнены. Хотя, что я говорю. Вы же сами не хуже любых разбойников.

– Откуда такая нелюбовь к древгенцам, если ты никогда не была с нами знакома?

– Рассказывали кому не посчастливилось познакомится.

– Рассказывают много, да не все правда.

– Жаровня будет?

– Вот упрямая девка!

Смотреть на горячие угольки и ощущать их жар было намного веселее, чем заживо плесневеть в сырости. «Катя молодец! Как ловко она уломала отца», – думал мальчик, когда нежные, но сильные руки растирали и разминали его спину. От странного обряда, проводимого девушкой, по всему телу расходилось тепло и кашель становился менее навязчивым и болезненным. «Хотя она странная, конечно. Совсем не говорит, за что ее наказали и обстригли. Сама захотела… Да кто поверит? Это же позорище, когда девка без волос!»

Вчера было совсем худо, он думал, что отправится к праотцам. Было не страшно за себя, но горько смотреть на враз состарившегося отца и жалко мать с младшими сестренками и братом. Кто же им поможет, когда его не станет? Отец целыми днями занят на работах, приходит поздно уставший и голодный. Мать сама не справится, куда ей, выросшей в роскоши и богатстве, одной хозяйство такое потянуть? А ведь совсем немного потерпеть остается и будет весь долг выкупа тестю погашен и смогут они жить свободно и в достатке. Вон отец какой умелый, да еще и Катя теперь у них есть. Нет, однозначно, нельзя ему сейчас к праотцам собираться, дел невпроворот. Он должен бороться с недугом ради других.

Катя смотрела на разомлевшего под ее руками ребенка и благодарила судьбу за науку, полученную раньше. Ее отец однажды тоже сильно простыл, а в больницу не шел – в гараже работы море, заказчики, опять же, ждут к назначенному сроку… Вот и затянул болезнь. А массаж да настойки из лишайника делать девочку санитарка старенькая в больнице научила, когда Палыча все же уговорили подлечиться и не оставлять дочь сиротой. Пригодилась сейчас старушкина выучка.