Век четвертый неизвестной эры

Глава 31

Глава 31

Дальнейшее словно происходило во сне. Вот она бежит по мраморной лестнице, мимо пролетают злые недоуменные лица, вот парадные ворота – путь к свободе открыт, а дальше выложенные камнем улицы сменяют одна другую. Стоп! Где она? Густая ночь опустилась внезапно. Свет множества городских фонарей остался далеко позади. Вокруг заросшее кустарником широкое ущелье и радостные не таящиеся голоса впереди. Катя решила пройти немного дальше. Цыгане! Это племя не спутать с другими ни в какие времена. Такие кибитки она видела, пусть не в живую, но в кино неоднократно. И наряды яркие, цветастые, полные жизни и страсти. Остановившись в нерешительности, девушка наблюдала за веселой и при первом взгляде беззаботной жизнью особого народа.

– Подходи, милая. Не бойся.

Ее заметили.

– Ты откуда одна в такую темень тут взялась? От родных сбежала?

Катя кивнула. Сбежала.

– Садись у костра, чего прятаться в темноте. Налейте гостье чашу.

Она пьет терпкий сладкий напиток и тепло растекается по всему телу. Так хорошо и легко. Голова немного кружится, как эти гибкие девушки в заводном танце вокруг горячего пламени с взлетающими искрами.

Свет пробивается сквозь запыленную бесконечными дорогами серо-коричневую ткань полога. Ужасно болит голова и хочется пить.

– Очнулась. Вот выпей воды, – черные словно сама бездна глаза, посаженные близко от крючковатого острого носа, смотрели на нее с жалостью.

– Куда вы меня везете.

– А какая тебе разница? Ты вчера сама жаловалась, на то что никому не нужна, никто не любит… Едем, куда глаза глядят.

– Я согласилась?

– Зачем согласилась? Амэ цыгане согласия не спрашиваем, берем понравившееся и все.

– А чем я понравиться могла?

– Кожа у тебя белая, гладкая, тело мягкое, нежное, волосы шелковистые. Как же не понравится такая. За тебя хорошие деньги дадут. А пока отдыхай, силы набирайся.

Если бы не тошнота и головокружение, Катя бы точно набросилась с кулаками на эту циничную старуху.

– Мне нужно в туалет. Срочно.

– Мурша, эй! Своди девчонку по нужде, пока всю кибитку нам не загадила.

Из-за края полога выглянула вихрастая голова цыгана средних лет.

– Вот делать мне больше нечего.

– Веди, сказала. И смотри у меня, пальцем не тронь.

– Да за даром юнэ мне сдалась.

Кате казалось, что ее желудок вывернулся на изнанку, потом расправился и снова вывернулся. В изнеможении она упала обратно на жесткую вонючую подстилку и погрузилась в кошмарный сон.

– Не померла бы.

– Шу! От моей настойки еще никто не помер. Пить не умеет, а берется. – Женщина взглянула на валяющуюся словно мешок похищенную, – Оклемается.

В следующий раз Катя пришла в себя от ощущения, что кто-то шарит у нее на груди. И на самом деле, чумазая растрепанная мордашка с коростами под сопливым носиком внимательно рассматривала золотую фигурки лошадки, по привычке висящую на шнурке как талисман.

– Ты красивая, так барон сказал.

– А что еще барон сказал?

– Что тебя надо беречь.

– Это как?

– Не знаю. Но из-за тебя мы не стали ставать на стоянку, и всю ночь будем ехать.

– Уже ночь?

– Сама не видишь?

Катя попыталась рассмотреть что-то за занавеской, но через отверстие виднелась спина возничего в кожаной жилетке и больше ничего. Девочка упорно тянула лошадку на себя, стараясь сорвать со шнурка.

– Прекрати. Больно же.

Катя, у которой уже сильно резало шнурком кожу на шее оттолкнула ручки негодницы.

– Жадина, противная!

На крик девочки в кибитку заглянула молодая цыганка.

– Мурша, слышь? Юнэ нашу Азу обижает.

– Пусть не лезет, – глухо ответил возница.

– Аза, слышь, что дад сказал? Отстань от пленницы.

Недовольно взглянув, девочка быстро переместилась в другой угол повозки, даже не пошатнувшись при сильной дорожной качке и принялась играть тряпочными куколками.

– Куда мы меня везете? – попыталась вновь выяснить девушка у старших.

– На тарго. Тут недалеко. Дней десять или двадцать, как дорога проляжет.

– Я пить хочу.

– Возьми фляжку. Пей.

Катя ползком добралась до старого потертой фляжки и развязав завязки принюхалась.

– Хвати с меня вина. Вода есть?

– Зачем нам воду с собой таскать? Встанем у воды, напьешься.

– Когда встанем?

– Когда все, тогда и амэ.

Она уже не сознавала, сколько ей пришлось мучиться жаждой, но прозвучал громкий клич, и повозка резко остановилась. Дремавшая на плече возницы женщина недовольно заворчала. Через несколько минут она вернулась и велела мужу проводить пленницу по нужде и к ручью.