Век четвертый неизвестной эры

Глава 36

Глава 36

Ландия разочаровала. Ожидавшая оказаться в очередном прекрасном красочном городе с восточным колоритом девушка еще на приграничной территории поняла, насколько ошиблась. Государство населяли небольшие разрозненные группы нескольких не близких народов, когда-то пришедшие сюда с разных сторон и осевшие на долгие века. Взаимопонимание между ними отсутствовало полностью с начала освоения, а вражда за каждый клочок земли или подступ к водоему только усиливалась. Вся территория Ландии условно была поделена на районы влияния и не дай бог, оказаться на чужой стороне без особого разрешения. Беспорядок и хаос окружали периметры жилых дворов, укрытых за высокими заборами и кованными воротами. Разбитые дороги были зачастую завалены огромными камнями, а объехать бездорожье можно было только за отдельную плату по частной территории, чьи владельцы не стеснялись в поборах, подбрасывая валуны или перерывая канавами прямые пути. Ландийский поставщик тканей Шалик, принявший Катю под свое попечение, сам со скорбью признавал отсталость этого края и бесполезность правительства, назначенного склонным к лени и праздности ханом управлять Ландией вместо него. В колоссальных масштабах процветали коррупция, грабежи и насилие.

Тусклый свет факелов, установленных у огромных ворот, мутнел за источаемым ими густым дымом. Караван успел войти в город до того, как ворота захлопнутся, и нерасторопные путники останутся за пределами защищенной от разбойничьих нападений территории. Всевозможное сумбурное нагромождение построек кое-как сохраняли диагональную направленность улиц через центральную площадь. Кислый запах отходов сменялся на удушающую вонь от конского и верблюжьего навоза, который совершенно не убирался с узких дорог и прел там, где упал, растоптанный незадачливыми прохожими. Город находился в чаше среди высоких холмов и ветер почти не проникал в его кварталы, за исключением прибрежного района, где красовался знаменитый своей яркой мозаикой ханский дворец. На пресную воду, поступающую с высот далеких источников по керамическим трубам, пользование ограничивалось: омовения строго в установленный для разных кварталов день, а стирка запрещалась в черте города полностью, общественные прачечные и помосты размещались вдоль реки за городской стеной.

– Почему вы возвращаетесь сюда? – удивлялась спутница, с неприязнью оглядывая грязные фасады домов с отбитыми или разрушенными углами.

– У нас с женой очень пожилые родители, им уже не привыкнуть и не ужиться на новых местах, а до этого времени дети подрастали один за другим, я все дни проводил в дорогах и редко наведывался домой. Да и производство тканей в Ландии хорошо налажено, против всего остального.

– Понятно. А сейчас мы куда направляемся? К вам в дом?

– Нет конечно. Зачем ты мне в доме? Сниму тебе комнату в заезжем дворе и, если через десять дней за тобой не прибудут из Вельса, продам, как и предупреждал. В какой-то мере затраты на твою дорогу окупятся.

Назначенный срок истек, а ожидаемых вестей из Велийской столицы так и не получили. Катя нервничала и обдумывала план побега, а Шалик не особо старательно искал покупателей на невольницу заведомо завышая цену, все еще надеясь на богатую награду от царя Рамонда.

Устав от изнуряющей жары, всеми забытая в убогой комнатенке с окном, выходящим на стену соседнего серого строения, девушка в одной нижней сорочке стояла на коленях на стуле, стараясь от скуки высмотреть хоть что-нибудь за облезлым грязным углом. Неожиданно дверь позади нее распахнулась, впуская Шалика и его спутника, закутанного по самые глаза в черные одежды. Так облачались только гранны, желавшие быть неузнанными и остерегавшиеся мести за все свои многочисленные преступления. Катя еще не успела вывернутся из оконного проема обратно в комнату, а покупатель уже оценил ее обтянутый тонкой полупрозрачной тканью зад.

– Беру, – прозвучал сиплый голос и мужчины скрылись в коридоре, так же стремительно, как и появились.

Растерянная невольница осталась стоять, онемев от охватившего отчаяния. Ужасный гранн показался ей просто огромным, а богатое воображение услужливо дорисовывало картинки с ожидавшими девушку испытаниями. Прошло всего несколько мгновений, а слуги Шалика уже несли в комнату воду для умывания, новую нарядную одежду и недорогие украшения для проданной красотки. Катя сопротивлялась как обезумевшее животное, царапалась, кусалась и выдирала волосы, пытавшихся утихомирить ее, ландийцев. В итоге вместо прекрасной наложницы покупателю вручили сверток из завернутой в покрывало бешеной девицей, глухо через плотную ткань сыплющей крепкие проклятия на голову и продавца, и покупателя, и всех других окружавших.

– Грузите в повозку.

От сиплого голоса сердце бедняжки заколотилось сильнее, спазм сжал горло, сил кричать не осталось, и только дикий вой раздался напоследок в опустевшем дворе. Возникло огромное желание перестать дышать и умереть прямо сейчас, лишь бы не достаться этому мерзкому чудовищу. Катя впервые в жизни потеряла сознание.

По ощущениям ее заносят по трапу на корабль. Шум набегающих на берег волн не оставил ни малейших сомнений в этом. Заскрипели корабельные доски под тяжелой поступью носильщиков.

– Положите здесь, – властно и зло распорядился ее новый хозяин.

– Вы уверены, господин? – донесся озабоченный голос Шалика.

– Забирайте плату и убирайтесь вон.

Заискивающее благодарение и шарканье удаляющихся шагов сменила гнетущая тишина. Гранн что-то обдумывает? Послышался звук льющейся в кубок воды. Пьет. Видимо каждая клеточка напуганной девушки ощетинилась и прислушивается к происходящему за плотным коконом. Жуткий хозяин приблизился и решительно дернул за край плотного покрывала. Несколько уверенных движений и Катя вывалилась из скучивающей ее ткани, дернулась, больно ударившись соскользнула на пол с невысокой жесткой лежанки, быстро вскочила, гордо задрав подбородок, выпрямилась. Насмешливые глаза смотрели на готовое ринутся в бой чучело с лохматыми волосами, прилипшими к вспотевшему лицу, в задранной выше колен мятой влажной сорочке и со сжатыми в маленькие кулачки ладошками.