Век четвертый неизвестной эры

Глава 37

Глава 37

– Она снова очнулась!

Молодая помощница старшего научного сотрудника научно-исследовательского института в области нейрологии только что не подплясывала, глядя на показания, высвечивающиеся на экране монитора над изголовьем пациентки. На зов прибежали другие сотрудники. В медицинский модуль в форме большой полусферы буквально набилось народу, словно в общественный транспорт в час пик. Девушка смотрела на окружавших с удивлением узнавая некоторые лица.

– Роман Дмитриевич, – Каледа в белом халате и медицинском колпаке на голове, кокетливо вытягивая губы и выгибая тощую фигуру, обращалась к кому-то вне зоны видимости пациентки, – все жизненные показатели больной в норме. Сознание вернулось в 17:30. Через три минуты можем попробовать вступить в словесный контакт.

– Спасибо, Каледина, я сам, – послышался уверенный приятный мужской голос.

–Ломан Дмитлиевич, мы бы тоже хотели плинять участие в экспелименте. Интелесно, что скажет восклесшая.

– Леилина, ты в своем уме? – зашипела другая высокая и эффектная девица с миндалевидными глазами, – Как она сразу заговорит?

– Все возвращаемся на свои рабочие места и перестаем пугать нашу пациентку. Обещаю, сразу перед всей командой отчитаться по результатам.

– Я в вас всегда верила! Вы наш гений! – Каледа едва не вывалилась выше пояса из облегающего короткого халатика.

– Что не позволяет тебе ежедневно являться в институт с опозданием. Так брысь все, – беззлобно поторопил коллег их руководитель.

Постепенно сфера из матового серого металла и помещение за ней опустели. Тихий писк медицинского оборудования разряжал плотную завесу установившейся тишины.

– Надеюсь, Катюша, в этот раз вы от нас не ускользнете, – внимательный и немного обеспокоенный взгляд остановился на бледном лице. – Можете моргнуть, если меня слышите и понимаете?

Девушка растерянно и послушно с небольшим усилием моргнула и пошевелила сухими губами.

– Не пытайтесь говорить. Сейчас это ни к чему, да и вашим связкам будет не на пользу. Мы попробуем недолго пообщаться с вашими чудесными глазами. Мигайте если согласны.

Рамонд, наряженный в дурацкий больничный костюм, разговаривал с ней словно с маленьким ребенком или душевнобольной. Это злило, как и беспомощность состояния, в котором она почему-то оказалась. Вот как она сейчас встанет и всем покажет!

– Замечательно, пальцы шевелятся, – констатировал Руслан Дмитриевич, поглядывая на нервные слабые движения кистей, – но все же не стоит сильно напрягать свой организм на первых порах.

Он положил свою огромную ладонь на холодную ручку и успокаивающе пожал.

– Я сейчас все вам объясню.

Катя внимательно слушала и с трудом верила в сказанное. Ее жизнь после удара от взрывной волной длительное времени поддерживается за счет экспериментального модуля в каком-то там мудреном институте, а ее любимый Рамонд вовсе не царь Великого Вельса, а научный руководитель нового проекта. Надо постараться спокойно осознать происходящее. Руслан Дмитриевич, заверил, что она полностью восстановится и сможет вернуться к нормальной жизни. Неприятно себя ощущать экспериментальным кроликом, но что делать? А еще, к великому счастью, ее отец жив, почти здоров и уже мчится сюда, получив радостное известие об ее очередном воскрешении.

Усталость накатывала тяжелыми волнами, глаза сами закрывались и через некоторое время девушка погрузилась в здоровый глубокий сон. Она снова была в Вельсе, но почему-то одна во всем дворце. Катя выглянула в широкое окно, но и на улицах, и на прежде многолюдном причале было пустынно. Одиноко и уныло покачивались мачты множества кораблей, буйные краски растительности не оглашались птичьим пением, с конюшни не доносилось ни единого привычного звука. Что за кошмар?

Проснувшись и сообразив где находится, больная попыталась ободряюще улыбнутся, завидев сидящего рядом с удрученным видом отца. Как он сильно сдал. Старый шрам на лбу заработанный давно после молодежной разборки, словно вытянулся и стал еще шире. Интересно, сколько времени она находилась в коме?

Небрежно смахнув набежавшие непрошенные слезы, Палыч крепко обнял вновь обретенную единственную дочь и еще не до конца верил, не до конца осознавал случившееся воскрешение.

Постепенно Катя узнала, каким образом оказалась в этой сфере, полностью заполненной каким-то немыслимым оборудованием, мониторами и датчиками. Как поведал отец, взорвался один из ящиков, оставленных на хранение в их мастерской, в котором, как оказалось, находились ввезенные контрабандой артефакты. Чего там в каменной плите могло взорваться от небольшой искры до сих пор оставалось не разрешенной загадкой, но редкие, ранее не известные науке аммониты были уничтожены безвозвратно. Оказавшуюся рядом с ящиком Катю отбросило за открытые широкие ворота, а на отца обрушились обветшалые кирпичные стены гаража. Казалось бы, девушка, на которой приехавшие по вызову медики не обнаружили ни единой царапины, должна была в скором времени очнуться, но по факту оказалось, что отец, которому понадобилась реанимация, сложные операции и длительная реабилитации, выписавшись из больницы, дни, недели и месяца проводил у подключенной к аппаратам дочери, так и не приходившей в сознание.

– Это чудо какое-то, что Роман Дмитриевич, в тот день дежурил на скорой, подменив своего попавшего в дорожную аварию друга и заинтересовался твоим состоянием. Когда эти эскулапы решили, что ты безнадежна, он по каким только инстанциям не обежал, чтобы согласовать твое перемещение в институт и получить разрешение на практическое исследование разработанного с его участием оборудования. Я сразу все согласия подписал, лишь бы продлить твою жизнь, – глубоко вздохнул отец от тяжелых воспоминаний, – и вот не зря же. Поверил ему, и он не подвел.