Век рубиновой стали

Императрица

Императорский дворец,

Эридан, Талеон.

В приемной императрицы было тихо. Однако, когда Жрица и Дамиен вошли, то большие напольные часы пробили один раз. Стрелки показывали четверть первого. Хоррен чувствовала себя непривычно. Обычно их встречи с императрицей проходили в куда более непринужденной обстановке. Но сейчас Жрица вторглась в плотный будничный график Ее Величества, и ей пришлось проходить почти весь путь просителя.

Хоррен нервничала. Состояние совершенно непривычное для нее. Жрица внутренне торопила события, спеша выполнить свою миссию. Предостеречь. Остановить. Да, времени еще предостаточно, но решение нужно принимать уже сейчас. В сотый раз она прокрутила в голове слова, которые скажет императрице. Как отреагирует Грета? Поверит ли? Как решит все исправить? И что, если ничего не выйдет? Что тогда? Пока это было сокрыто от Жрицы. Всю дорогу Хоррен отмахивалась от настигающих ее видений. Страшные картины безлюдных улиц Эридана заставляли ее внутренне содрогаться. Дворец... Жрица видела, как ветер развевал красные плащи гвардейцев, стеной стоящих перед бушующей толпой. “Прикажи им не стрелять, прикажи никого не трогать” - кричала в видениях Хоррен молодая девушка. Хранительница Знаний прикрыла глаза и велела себе сосредоточиться на настоящем. Усилием воли она вернулась в текущий момент.

Приемная была обставлена довольно консервативно. Большие светло-серые кресла с высокими спинками располагались полукругом у проекционного изображения Эридана. Наверняка, по задумке организаторов, городские пейзажи должны были расслаблять посетителей перед встречей с Ее Величеством. Между двумя симметричными дверями, ведущими в зал аудиенций, находился камин. Букет ярко-лиловых крокусов на нем бросался в глаза, притягивая внимание. Он был единственным цветным пятном в бело-серых тонах интерьера. Вдоль стен, разделенные мраморными колоннами тянулись ряды книжных полок. Книг там было немного, зато ваз и статуэток предостаточно.

Хоррен уже знала, что приемные часы закончились, и Ее Величество специально задержалась ради встречи с Жрицей. Перед входом в зал аудиенций за массивным столом сидел сухонький старичок - секретарь императрицы господин Ирмхальд. Он посмотрел на Хоррен поверх очков и пробормотал под нос слова приветствия. Господин Ирмхальд явно был недоволен тем, что ему пришлось задержаться. Впрочем, за личное время императрицы он переживал так же ревностно. Жрица уже направилась к двери, но старик откашлялся и довольно приятным, но властным голосом проговорил:

- Вы не отметились, госпожа Хоррен. Еще раз вам хочу напомнить, что не стоит пренебрегать правилами посещения зала аудиенций. Иначе сработает ваш браслет и на сигнал сбежится вся дворцовая охрана.

Хоррен вздохнула и покорилась, подумав, что позиционирующая себя служительницей народа императрица, от этого самого народа хорошо охранялась. Жрица протянула руку с браслетом к светящейся настенной панели. Тут же возникло легкое покалывание, которое быстро поднималось от запястья вверх. Сканер системы подключился к браслету, и неприятная волна пробежала по всему телу. “Будто догола раздели” - сердито подумала Жрица, но вслух ничего не сказала.

Малый зал аудиенций был залит ослепительным светом полуденного солнца. После монохромной приемной он поражал обилием красок. В который раз у Хоррен мелькала мысль, что комната ожидания специально лишена всех цветов, создавая контраст и подчеркивая великолепие этого помещения. В ясную погоду императрица всегда вела прием именно здесь. Это было либо небольшим позерством со стороны Ее Величества, либо удивительная россыпь драгоценных лучиков от витражей просто ей нравилась. Нравилась она и Хоррен. Однажды Жрице посчастливилось побывать здесь на закате. Шкатулка со сверкающими самоцветами, пожалуй, так коротко и емко можно было бы охарактеризовать зал. Этот эффект давали огромные витражные окна. Множество лучей, красных, зеленых, золотых, фиолетовых, голубых преломлялись, отражались от зеркально отполированных стен. Они искрились на полу, играя со сложными геометрическими узорами цветной слюды в нем. Но вся эта световая композиция имела определенную цель и была сконструирована так, чтобы сверху, на стоящий на возвышении престол, лился поток золотых лучей, создавая впечатление, что фигура правителя окружена светящимся ореолом.

Посетителей в зале уже не было. Безмолвно стояли у дверей и позади трона гвардейцы, да собирали свои бумаги секретари, ведущие записи аудиенций. В дверях Жрице встретился имперский советник. На почтительном удалении от императрицы, уже готовый уйти ожидал обер-камергер. С другой стороны трона в молчании сидел за дубовым столом счетовод. Над рабочей поверхностью мерцали проекции графиков и таблиц. Он быстро-быстро набирал текст, на тактильной панели.

Хоррен была бы не Хоррен, если бы тут же не уловила волну ощущений величественности и надежности, идущую от сидящей на троне улыбчивой светловолосой женщины. Императрица… Жрица выдохнула. При виде повелительницы у Хоррен всегда на секунду замирало сердце. Не столько от волнения перед владычицей планеты, сколько от своих собственных эмоций, неизменно возникающих в присутствии Ее Величества. Хоррен чувствовала волну неторопливой, теплой энергии. И силы... Эта женщина казалась несокрушимой и вместе с тем удивительно нежной.

На вид императрице Маргарет Элиене Тораэль было не больше сорока, и она олицетворяла собой образ суровой северной красоты. Светловолосая, голубоглазая, высокая и стройная. Породистая, как говаривали про императрицу в народе. На ее чуть худощавом лице часто светилась искренняя улыбка. Взгляд внимательный, глубокий, лучистый. Будучи блондинкой, императрица, однако являлась обладательницей длинных темных ресниц. В строгом и идеально правильном лице Ее Величества можно было бы найти только один изъян. Грета сильно походила на своего покойного отца, императора Рамира, которого считали образцом мужественности. От него то ей и достались широкие скулы. Впрочем, они придавали ей волевой вид. Грета восседала на троне с поистине царской осанкой, чуть свысока взирая на находящихся в зале подданных. В ореоле солнечных лучей ее длинное красное платье сверкало золотом. В ушах поблескивали рубиновые серьги. Длинные тонкие пальцы украшали бриллиантовые кольца. Однако, вместе с роскошью в ее образе чувствовалась сдержанность. На императрице не было короны. Не было и других атрибутов власти, а волосы были аккуратно собраны в высокий пучок.