Век рубиновой стали

Расставание

Итак, мне двадцать три. Вот уже пять лет я ношу на спине символ императорского дома и горжусь им, как мог бы гордится скорпион своим ядовитым жалом. Грон, конечно, не смертоносный шип, но он также опасен для тех, кто попытается связать со мной свою судьбу. Пожалуй, для всех Тораэль можно подобрать еще одно сравнение - «божья коровка». Слишком яркая, слишком заметная, но не съедобная. Что со мной стало за эти годы? О, эти пять лет сильно переменили Сашу Тораэль. И перед вами уже не милая девочка, а молодая девушка, в полной мере осознавшая степень собственной власти. Императорский герб стал рубежом, дверью в другую жизнь. Все эти рассуждения о том, меняет ли Грон человека... Я осознала их смысл. Но это разговоры не о чести, а о долге. На мои семнадцатилетние плечи опустился груз ответственности за империю, и я поняла, что оставаться прежней не имею права.

Взрослеть тяжело. Всем и всегда. Потому человечество и погрязло в создании уловок, оправдывающих свой страх взросления. Мы молим Богов дать совет, знак свыше, читаем мудрые книги, предписывающие как себя вести, мы сбиваемся в группы и выбираем лидера, того, кто будет принимать за нас решения. Того, кто якобы знает, как нам лучше существовать. Но лишь повзрослев мы принимаем на себя роль творца собственной судьбы. Роль сколь божественную столь и ответственную. И для этого нужно немало мужества.

Но в мои двадцать три мужества мне явно не хватало. Я была не готова к тому, что меня ждало. Ведь именно пять лет спустя на Талеоне и начали разворачиваться те события, которые так ужаснули Хоррен. Тайна, которую Жрица хранила все эти годы, наконец, раскрылась. К Рахсу всех в пекло, я до сих пор в ужасе от этой даты. Кто-то во вселенной решил, что Александра Рамона Тораэль создана совершенно не для того, чего она хотела. И как ни парадоксально этот загадочный кто-то я сама.

В тот момент я даже не могла предположить, что началом пути к главной драме моей жизни, станет банальное расставание.

Александра Тораэль,

сборник воспоминаний.

Всю ночь над Эриданом сверкали молнии. Электрические разряды, как кровь по сосудам, растекались по небу, освещая низкие тучи собравшиеся над городом. В блеске ослепительных вспышек, взмывающие ввысь шпили дворца, казались пиками гор-исполинов. Дождь отчаянно стучался в окно спальни Ее Императорского Высочества, призывая насладиться буйством стихии. Но ни принцесса, ни обнимающий ее молодой человек не обращали на грозу никакого внимания.

Саша слышала лишь тяжелое дыхание Эрика, целиком отдавшись моменту. Страсть увлекла принцессу, захватила с головой, заставив забыть о решении, которое она приняла. Тело само, вопреки здравому смыслу, отзывалось на прикосновения, будто жило собственной жизнью. Руки потянулись к волосам Эрика. Пальцы вплелись в густые черные кудри, и принцесса горячо ответила на поцелуй. Нежные губы молодого графа приводили наследницу трона в какое-то исступление, но сердцем Саша ощущала только зияющую пустоту в том месте, где должны быть чувства.

«Я тебя не люблю!» - наследница трона так и не сказала этих слов, поддавшись магии вечера и желаниям собственного тела. Она разрешила себе эту слабость, но оттянув момент расставания пообещала: «Эта грозовая ночь станет последней. Я буду с ним лишь до тех пор, пока идет дождь».

Дождь шел до рассвета. С приходом утра наваждение страсти рассеялось, унеслось прочь, как грозовые тучи в небе. И желание порвать с молодым графом вновь вернулось к принцессе. Дворец просыпался, но в покоях императорской семьи было тихо. Ее Высочество задумчиво смотрела в пространство перед собой. Саша неподвижно сидела в тени, а прямо перед ней утреннее солнце рассыпало по ковру золотые лучи.

За пять лет, прошедших с момента церемонии, наследница трона изменилась. Девочка ушла, и на ее месте появилась молодая женщина. Красивая и чувственная. Но вместе с тем, она приобрела какую-то жесткость, решительность и властность. Лицо осунулось и глаза стали казаться больше. Вообще, глаза это то, что манило в принцессе. Не ставшая более женственной фигура, не расслабленность позы, показывающей собственное превосходство и довольство собой, а глаза. Задумчивые, немного грустные, глубокие. Будто в них хранились все ключи к пониманию Ее Императорского Высочества Александры Рамоны Тораэль. Правда в эту глубину мало кто отваживался заглядывать. И еще меньше кто мог найти там ответы.

Сашу разбудил сон. Странный, ирреальный. В нем она снова проживала день своего семнадцатилетия. Саша вскочила от того, что спина горела огнем, но оказалось, что боль тоже была сном. Правда, потом лопатка заныла уже наяву. Неестественно, непривычно. Такого не было очень давно. Саша дотянулась до спины. Под пальцами бугрились линии татуировки.

С этой полузабытой фантомной болью, Ее Высочество и встретила рассвет. Летнее солнце заливало багрянцем обрывки туч на востоке, а Саша перебирала в памяти моменты отношений с Эриком Кольбе. Он ей не подходил. Это принцесса поняла очень быстро. Не по статусу, а по своей сути. Наследница трона ощущала себя более зрелой, и ее понимание жизненных ценностей сильно отличалось от наивных взглядов молодого человека. Ребенок в теле взрослого мужчины требовал к себе постоянного внимания. Эрик заполнял Сашей душевную пустоту. Говорил о любви, которой не чувствовал, и которой никогда в жизни не знал. Он выдумал страсть к принцессе, принимая за чувства возникшую зависимость. Тешил эго, считая, что вопреки всему, может стать претендентом на руку принцессы, тем самым поднимая собственный статус. Все это Саша замечала, и позволять использовать себя дальше не хотела.