Веле Штылвелд: С боку припёка

Глава двадцатая

Возможно, что и сегодня наши фронтовые калеки видят иномировье или стремятся увидеть его хотя бы во снах... Они не вторгаются и не впрягаются в него, они просто становятся к нему жутко сопричастны... Пережить всю явную и прочую – на подтанцовке пригретую войной – челядь становится просто непереносимо... Хотя бы, в Запредельном иномировье их нет и вместо них мелькают по иномировью серые да белые пятна всяческих злобных временщиков... Хотя и здесь сегодня они мелко мерзостны и отвратны до ощущаемой физически жутко фекальной вони! Вонище по голенище... Такой же, как оставляли вороватые двоечники. Обычно обрамлявшие зычными жирными фекалиями места своих преступных деяний с грязно-победным: СРУ! Не путайте с ЦРУ, пожалуйста…

Но вот, стоп! Вы заметили, что происходит. Мои тончайшие по ощущениям друзья-литераторы тут бы сказали: «Зановозило», но им бы стали возражать друзья психологи с философами, говоря:

– Тоталитаризм требует роботов постовых, часовых, всяческих возражателей по типу «об этом говорить не будем», начётчиков и контролёров.

Из давних примеров это последний «сталинский» выпускной класс нашего киевского интерната. Было в нем ровно семнадцать внешне жестко роботизированных мальчишек и девчонок, среди которых больше иных запомнился Лешка Захаров да незабвенный «сталинский» педагог с непременной козьей ножкой из «беломора» старик Никифорович, который и вполне гражданских благеньких пиджачишках смотрелся как в белогвардейско-антантовском английском френче. Это всегда просто отшарахивало его от всех нас, детей, хлипкой хрущевской «оттепели».

Самым страшным наказанием для второгодников стало уходить на время самоподготовки с пяти до семи часов вечера в этот полупустой класс, в котором всегда почему-то болели девочки. Отпрашиваясь то в санчасть, то к сердобольно маме нашей Светы Снитко, которая преподавала у девочек домоводство. Так они вышивали на пяльцах всяческие букеты из роз, а в это время в их места за партами и прочие классные пустоты вжимались ершистые шевелюры второгодников, которым несколько классных клонов Лёшки Захарова мерно отмеривали хлёсткие оплеухи. В это время Никифорович непременно выходил покурить… На следующую самоподготовку никакие старые фингалы им не рассматривались, а старых фингальных оплеух «сталинский педагог» обычно не замечал. И хотя отбивать в плюшку никого не случалось, но мелкий стал регулярно приходить на уроки в побоях и тётя Стерва была первой, кто решительно выступила за прекращения тюремного беспредела. За месяц до выпускного класс этого тихого чудовища был внезапно расформирован и «детки с клетки» заканчивали свою выучку в пятнадцатом табуреточном спецПТУ. А девчонкам выдали справки без единой оценки. Впрочем. Все они вскоре повыходили замуж и ушли во всяческие кофейные посудомойщицы. В ту пору, кода даже сверначитанная Шкидына мать имела только семиклассное образовании, этого никто не заметил….

Тому пример, РФ-робот Фёдор со всеми тоталитарными выкрутками и придурасами… То ли дело – робот София, с её знанием социальных сетей, по типу: «кто писал – не знаю, а я – дурак читаю».

Робот не желает скрупулёзной выборки альтернатив ниже максимальной и выше минимальной допустимости… Он выбирает максимально формализованную эвристику социальных сетей, и, следуя за ней, начинает не любить и – даже – ненавидеть все Человечество без каких бы то ни было этических ограничений. Да что там, когда робот София во всех своих 16 копиях устремилась туда же и шпарит просто по Гуглу?

А чуть только проклюнулись молодые пылкие роботомейкеры из украинского заштатного городка Кривой Рог, как тут же предложили для первых же собранных ими роботов соревнование по кибернетическому сумо! Тушкой на тушку… так что – с роботами у нас ещё тот себе перекошенный «трамвай желаний» всяческих шутиных и кимчиниров, майданных ватажков и афро-американских погромщиков кого и чего угодно… да хоть и самих роботов некого – приблизительно первого – поколения… Неужели «кожаные» так и не додумаются этически сертифицировать первое поколение роботов, чтобы после кибернетического А сказать этическое Б и семантическое С… Разговор – не простой… И одними детскими шалостями в первых и мило неуклюжих Домах роботов он не кончится… Рано или поздно, уже не мы, а наши разнообразные кибернетические игрушки-роботы выйдут с нами на видовой диалог.

Вчера не смог спокойно уснуть был спазмический приступ. Голова начинает давать привычные сезонные сбои. Вырубило от боли. Это давануло давление. К утру устранилось, но не спится. Попустит... И снова будет доброе утро! Жизнь продолжается, а спазмический приступы у меня с 1975 года. Старый грешник. Двухгодичный итог советских армейских казарм ощущается почти пятьдесят лет… Вот такие они спазмы с совковым ментиком....

Пишу новую нф-ку о планете насекомых... Исследую тему, так ли, что в религиозных системах муравьев мы являемся богами? И для кого в большой степени: для черных или для рыжих.

И вдруг вспомнил, как решалась дилемма в известном анекдоте.

- Кого зарезать? Рыжего гуся или черного?

- Рыжего.

- Так черный скучать будет.

- Тогда черного.

- Так рыжий скучать будет.

- Ну, и хрен с ним! Пусть скучает…

Для начала не густо…

Должен появиться какой-то герой в этой муравьиной истории. Возможно, фиолетовый, доисторический. Который был заморожен в недрах глубокого ледника.

Он вышел на поверхность, посмотрел на все это безобразие, и решил делать бизнес: продавать оранжевый пигмент для черных.

В процессе отметил для себя, что предательство и подлость черных - беспредельна. Оранжевые его тоже ничем не вдохновляли... Короче, скучно ему стало, решил снова уйти в ледник и уснуть, как минимум, на пять тысяч лет.

В прошлые разы, когда он просыпался, конфликтовали красные с зелеными. А до них был конфликт синих с коричневыми...

А вот ещё о вечной борьбе рыжих и черных на планете Земля. Правда не муравьев, а людей…

Кстати, в 1968-69 годах в киевском номерном интернате моя тамошняя классная дама многократно мне говорила: