Веле Штылвелд: Счастье в левом кармане

9. Мы говорим на птичьем языке

А если начать изъяснятся почти на птичьем языке… А то ведь ребята из-за поребрика тщатся понять меня и не могут… Вроде бы и по-русски, а по сути, не то… как им сказать, что наш киевский русский выболело это смурное время, вот и разминаем мы его под себя несколько по-иному – более поэтично и страстно… И только… И уже даже не поэтим, а только перемешиваем ошметки боли с рифмами и словами...

Это я - уставший от себя: не успел, не выдумал и вскоре
вновь уйду в безбрежные края, где не взять ни радости, ни горя.
Не придумать счастья и цветов, не испечь любви, весны, разлуки...
Я устал, отставленный мечтой, той, что брала время на поруки...

Под тексты песен меряю канву того, что происходит на Яву!
Когда эпоха ставит всё на кон - рыдают даже ангелы с икон.
Когда поёшь ты Гимн родной страны - его слова получше разбери,
и заучи слова на каждый день во имя счастья внуков и детей.
Когда же мир с тобою запоёт, тогда поймешь в чём сам ты патриот!

При поездке в октябре 2014 года в Париж через Польшу в нашем туравтобусе собралась стайка подобных тогда еще нашихских луганчанок… Хамка на хамке, крашенки под «белый лебедь на пруду» и разведенки до индекса - откровенные бляди... Вот на польской границе обоятельня беляночка в польской пограничной униформе стала перед нашим первым сидением пробивать эти далеко недевичьи европаспорта через служебный планшет. Нижняя губа ушла глубокими уголками вниз: "То ешть не кобеты, то есть курвы" - выдохнула она! Но почему никто не спросил, почему пер в сезонный Берлин-Париж весь этот «бабилон» тех ещё... тёток, и почему это европейцы должны принять в свой Ноев ковчег ещё один эшелон скурвленных душ?! Я ненавижу недосказанности повседневной лжи повсеместной!.. Кого послали, того и получили на парижские унитазы!.. Срать домой!!

Их заморозила война уже навечно...
А врут АТО, а врут страна и боль конечна
Но бесконечна наша боль о детях века,
и где отыщется пароль быть человеком...

А Киев сир, а Киев сер, а Киев в вечной боли,
а рядом аист пролетел, метящийся на воле.
И оттого, что вновь война вновь ордена прислали,
и разве в том судьбы вина, что вдруг ее прервали.

Рыдает аист над судьбой оплавленным кларнетом,
а подле камень гробовой гранитного рассвета.
И сер рассвет, и камень сер, и серые скрижали.
Война, кончайся насовсем - мы от тебя устали!

Хотя «челнокам» никакая война не помеха… Турция, Италия… Берлин-Париж, и вновь Турция-Италия, сезонные браки, пицца, патронаж, сборочные цеха НАТО, пицца, борщ из броколли, итальянцы обожают украинок для сезонных шашней, но берут в жены ядреных абиссинок с мускусным запахом Магриба, пахнущих чуть по-слоновьи… точно так же как парижанки пахнут недорогими берлинскими колготками, а немки Берлина – дорогими парижскими.… Ох уж эти челноки и… мешочницы…

Турецкий синдром

Кто имеет две тысячи баксов, тот езжает скорее в Стамбул.
Покупает там тысячу слаксов: по два бакса их ставит Расул.
И уже без особого риска, что-то бросив дозорным страны.
– Слаксы, слаксы!.. Хиппово до писка!.. – Сам орёт средь родной шантрапы.

Слаксы рвет шантрапа, О-бо-жа-ет! .. этот ценный попсовый наряд.
Доллар к доллару баксы сшибает люд торговый – страны авангард!
И поэты за тысячу баксов издаются в стране... Вшестером!..
Ведь Поэзии нужно равняться на эпоху с подножным жульем.

И чтоб не было чем удавиться, каждый книг тиражирует впрок:
Двести, триста... И сотня сгодится... Бездуховности больше не впрок!
На поэтах – ни слаксов, ни жира... Я бы выдумал новый оброк,
лишь бы только Поэзия жила: к баксу бакс – на созвучие строк!

Как журналиста, занесло меня как-то в харчевеньку ВРУ. Если хамство не порок, а большое свинство... то с другой стороны кушать в ВРУ отвратно неудобно, бункерно и тяжко госпитально... Эти синие больничные стены, эти кабацкие столики-стойки из хрущевских шестидесятых... Меня после этой столовки - дважды был, дважды рвало, не смотря на якобы разносолы... После такой жрачки - такие и законы... Вы видели столовую немецких депутатов - не дорого, но со вкусом и на виду практически у всего Берлина... то же и в Праге... А у нас и жрут в крысином, по сути, бункере, и ведут себя там по-крысиному!!!

Музыкальный Киев если музыкалит, то обычно джаз, фолк, рок-н-ролл... А прежде еще было ревпианино. Теперь таблички сообщают, что пианино у главпочтамта убили варвары. А что вы хотели, во время майдана именно варвары взяли древний духовный Киев, отжав его с кровью у бандюков. Это страшная очевидность… Как и  очевидность вторая в том, что с уличным трешем уже научились обходиться по-европейски. Вяжут треш, то бишь мусор в мешки, а дальше как в анекдоте - где на шамотном панно, где у того же главпочтамта, помпезно навалив мешки по самые не балуйся головы городской. А он-то росту не маленького... И еще... Это особые, почти европейские графитти. Киевские биенале прошли и проходят не даром... Западноевропейский графитчик Гарольд Негеля рисовал таких чудней в родном швейцарском городе Лозана. За это пришлось бежать из Швейцарии в разрушенную войной Германию. Заочно осужден в швейцарской конфедерации на три года... За публичный вандализм... Но немцы после войны во Франфурте-на-Майне не токмо его миловали, но и возвели в ранг народного схоласта от уличного графитти... Теперь это теоретик всего европейского графитти, и Виктор Пинчук, мля, с этого года человек Ренесанса, пригласил его в Киев... Вот и явились, трижды мля, подражатели в древней духовной столице мирового славянства. Этим сказано всё...

Коды Гарольда Негели над Германией летели
истонченные донельзя, истолченные в мечте...
Цюрих в прошлом, Берн в забытом,
Киев в заново открытом - это верный путь к себе...

Немцам принято поститься - даже в небе люди-птицы
превращаются в страницы сплошь графитных падежей
Птицы Гарольда Негели из Германии летели
в Украину помолиться за безумие вождей...