Веле Штылвелд: Счастье в левом кармане

15. Зошитки, сшытки, тетрадки

Я никогда не делил прежде украинскую литературу по этнопризнаку.  Анатолий Кириллович Мойсиенко - поэт, шахматист, профессор Украинской сельхозакадемии, украинст и крупнейший в стране шевченкознавец, доктор филологических наук, человечище... - собиратель интернациональных украинских поэтических сборников при НСПУ, кого только не являл - румынов и корейцев, чехов и немцев, евреев и гагаузов, болгар и русских... И выпито было с теплыми словами за процветание укрсучлиту немало. Святой человек... Учитель!.. Но вот от помутнения НСПУшного ума наступил странный водораздел. После того, как я подал заявление на вступление в НСПУ в 1998 г., меня таки туда вызвали на второй этаж дома еврейского купца Либермана, и в кабинете председателя НСПУ люди в черных кожанных пиджаках безаппеляционно заговорили о «ваших» и «наших» писателей. Мне отводилась роль едва ли не предводителя «ваших» писателей. То бишь - «не наших»… Что из этого вышло с парком угроз и злоключений известно всем. Я не скрывал. Вскрылась жесточайшая ксенофобическая язва нашего времени, и с тех пор я наблюдаю за украинцами как бы уже не изнутри, а снаружи, по данному мне спецслужбистами статусу... И замечу, что наблюдения мои крайне сос-страдательны и любопытны. Я их здесь регулярно доношу, как агент влияния «не наших» писателей, ну, и положим, по мнению всяческих спецпридурков – первейший агент всемирного сионизма. В принципе, и, по сути, я в том числе и сионист... А шош... Но дело не в этом!.. Прежде-то всего, я от рождения - киевлянин со своей мерой маленького, в том числе и голубиного счастья... А тут у гастронома, вернее за ним родимым, на площадочке для выпивох провинциальный студиоз-украинец от тоски за домашними «куры-гусы» искрошил батон голубям! Поступок вроде бы благостный... Но не кошерный. Цепкими длинными пальцами сельского богомаза, он просто раздирал батон на куски и отбрасывал его голубям. Голуби, те ещё птицы. Они, привыкшие к крохам, за большими кусманами хлеба не жестко велись. Им было стёбно наблюдать это добрейшее человечище... Вроде бы и фартит, но птичьего, как и еврейского счастья большими кусками не выдают. Такое счастье и тем, и другим не в проглот. Парень пожаловался, что у нас-де птиц меньше, чем у него в парке в начале Троещины, где их кормят старички и старушки. Оставив себе краюху из выкрошенного батона, парень ушел. Голуби лениво и не густо давились… Я приподнял чуть не все огромные кецы свежего хлеба, и стал крошить тот же батон ритмично и привычно - по крохам. Слетелась стая в более сорока птиц вместо пятнадцати прежде пасшихся с сытым пренебрежением. Столовка получилась отменной... Вспомнилось извечно украинское... Вміла готувати, та не вміла подавати... И добавилось от себя... Счастье маленьким людям, птицам не дают не впроглот, а только в самую меру... Счастье – оно всегда в левом кармане… Только по такой мере – по крохам и приступает к сердцу настоящее не вздорное счастье, не давя глотку непережеванным хлебом наших вечных надежд. На том в очередной раз и аминь, «не ваш» народный писатель Веле Штылвелд

Как раз накануне приснился мне майский парад на Крещатике против засилия государственного и духовного антисемитизма... Шли колонны колонн. На Крещатике раздавали полутораметровые гутаперчивые «быкивци». Такие себе разноцветные длинные не бычьи какашки зеленого, желтого и коричневых цветов... В колоннах шло много молодежи – прямых и внучатых потомков черты оседлости. Они горько и много знают о чудачестве государственных скотов - только за то, что у них бабушки еврейки или прадедушки евреи, мамы или папы полукровки – их будут в Украине явориских щемить от рождения и до смерти... Наконец, на месте памятника Ленина на петле висельника водружают чучело Яворивского... Пусть висит... на него не плюют, не сжигают, его просто обходят с древними трещетками. Будь проклят Аман! Будь трижды проклят госантисемит Владимир Яворивский. Мне уже просыпаться, а он всё висит и висит...

Утренний зельц-бутерброд, а затем - парад в столице:
Яворивский мордолицый головою вниз гребёт.

Это сон - в нём ксенофобов давят, искренне гнобят,
потому что эти хари человечеству претят!

Марш-протест - антисемитам бой и в морду, и в родню.
Встали толпы неофитов и очистили страну!

Моя кармическая сверх мегазадача - создать из образа реального Владимира Яворивского бесконечно порицательное зло за те десятилетия адской нетерпимости даже к самым дальним потомкам украинской черты оселдости. Это духовное восстание должно принять общенациональный характер с планетарным выблеском! Нет украинскому духовному ГУЛАГу потомкам еврества из черты оседлости! Даёшь реальные, а не тупо декларативные конституционные права и гарантии всем гражданам страны! Даешь ежегодный парад в городе Киеве против антисемитизма и ксенофобии, против духовной сегрегации этносов! Бей барабан!! Ведь и меня – шейгица, как и любого украинского мальчонку в моем интернатовском детстве волновал всё тот же Тарас… А  с ним и зошит... з-шиток... Тетрадь... Откуда тетрадные сшитки в тринадцать-то лет у меня - еврейского совкового киевского мальчонки  из интерната №21. А у Тараса Шевченко... в селе (Кириловка) Моринцы или в другом каком Киевского или Житомирского или Черкасского края. Прежде помнил. Но заставляли заучивать до ненависти... Не запомнил... Так вот, откуда у малого Тараса эти самые сшитки? У подпаска сельского... То-то и оно, что не подпаска. На том и надорвался Олесь Бузина, правда, брюзжа. А по факты - внебрачный сын великого вседержавного первопрестольного наследного князя Константина, брата царя Александра… Как там у крымских греков-пиндосов... Коста, а ста миа ми доста... Константин, будь всегда и во всем первым! Так что за всем этим непростое кармическое Пересечение... Это как шрапнель... Интернатовский сшиток, армейские портянки мотать учит меня крымский пиндос Константин. На носок! Голого тела, на крепкое обжатие стопы, на пятку, на тубус ноги, на закрутку за последнюю стежку...Тарас... Константин... Император Константин имел в Константинополе жену Ирину! Стоп, у меня тоже жена Ирина! Ирина имела первохристианского святого в сердце своем... Тараса! Круг замыкается. Откуда же столь жуткая генетическая ненависть... За что же убит Олесь Бузина, мною при жизни не принятый и не понятый… Всё дело в черте оседлости, в нежелании нынешних антидуховных пастухов нации признать шертскость разноплеменного стада. Цаб цабе! Будьте вы прокляты, сволочье! А собственно, кто?.. Бреду по рынку в поисках тетрадок в оберточной синей обложке на двадцать четыре серых листа. И потому, что дешево в два-три раза против театральных тетрадищ мясистых, и потому, что в интернате в возрасте Тараса Шевченко, в мои собственные двенадцать, мы высылали красивые шибко тетрадки во Вьетнам... Во Вьетнам от нашего класса, как председатель классного пионерского отряда тетрадки выслал я сам, к тому же, как и староста 5-в класса школы-интернат № 21 г. Киева, Восемь посылок по сорок тетрадей. Это было очень много. Годовой запас всего нашего класса. Кастелянша списала втрое... А мы получили промокшие из-за бесхозяйственности чьей-то серые тетрадки со ржавыми разводами и проржавленными скобами... Правда, много, втрое против отправленных, но на этих серо-рыжих листах писать пришлось три года - до конца восьмого класса…