Веле Штылвелд: Счастье в левом кармане

17. Потомки всяческих «политбюровых» «козакуют у танок»

Поэтам задают "этажные" вопросы -
вот вы на этом этаже дожития
оставили куплетов всяких стосы -
бесцельно, повседневно, без прикрытия...

До вас таких же тьма низги идущих -
вот вы прошли, как камерою Вильсона,
а пузырки, вдоль жизни вас несущие,
остались как не пройденные истины.

Не тронутые, право, откровением.
Ну, озаренье было всем знакомое,
ну, шли, как говорят, на воспарение...
А озарились? Пшик... Не те искомые...

Нездешние, не принятые истинно,
явились вы до времени, как в повести,
являются герои явно лишние
без памяти, без маяты, без совести...

И что теперь? Вас вынесут и выставят
на табулы остывше-электронные...
На выспарь - нет, потомки вас не вынесут,
дурилки вы по-прежнему картонные...

Похоже, что разные поколения землян коридорно, этажно повторяют предыдущие ошибки, накапливая бесценный, но горький опыт в пресловутых хрониках Акаши…

Я останусь в хрониках Акаши,
почерпнув оттуда сказок сны,
и сниму пред вечностью гамаши -
для чего ей старые понты...

А ты, мой верный наблюдатель -
фантом заботливый души:
тревожно мне, я не создатель -
ты сказок больше не пиши...

Подвластны мне не хроники Акаши,
а только мельком оттиски миров.
Я вновь надену старые гамаши.
Я столоваться в вечности готов!

Неспособность услышать рядом живущих, характерна для страны, в основе которой не роды, не нации, а кланы... Я на ФБ сумел за полдесятка лет переговорить с представителями различных кланов, в том числе крайне националистических. Можно говорить о традиционных ценностях ныне отторгаемых от материковой Украины земель, но только для них характерны ранние «племенные» браки с роженцами в пятнадцать лет, многодетные семьи, бескультурье. Бывает…  Но меня в связи с этим занимает одна страшная притча фашистских времен… В принципе, к националистам они относились вроде даже терпимо, но на всякий случай самых рьяных отправляли концентрационные лагеря. Это правда. А вот дальше этой правды был быт. В лагере их встречали немецкие капо, которые выдавали в каждый барак метлу и лопату. Так вот... Бараки, в которых стоял срач, тупо без объяснения снижали пайку баланды. Первыми остепенялись сербы, за ними поляки. Украинцев при равных условиях гибло в полтора раза больше. Страшная статистика. Это я для той книги, которую пишу просто у вас на глазах… Украинцы считали, что и на нарах за ними должны были ухаживать другие! Ведь и в самой Украине столько много других!.. Для себя роли «других» в фашистской Германии просто не понимали. С одной стороны непокоренные, гордые, с другой же – такой несусветный срач был только в украинских бараках... Я ненавижу фашизм. Но и сегодня такой же барачный срач у родненьких национал-патриотов в их собственных головах... И вот это печально. Вместо национальных идей, антинациональные, по сути, дестройные лозунги, которые я не приемлю. И срач повсеместный. Лютый погромный срач, от которого, рано или поздно, всем нам придется уйти, чтобы слетать на Марс, а той в астероидный пояс Койпера...

Нельзя говорить на сакральном наречье
с дифтонгами речи времен КГБ. -
Из хроник Акаши иссечены встречи
всегдашних фискалов с ворьем по судьбе.

Дифтонги с трифтонгами свились в шараду,
в которой, - что яду, что вечных Годзилл…
средь хроник Акаши их даром не надо -
их где-то в Двухречье сожрал крокодил.

Он их отрыгнул нам ошметками массы
изъеденной расы извечного зла.
Они средь людей на земле - папуасы,
всежрущие впрок наших дней плевела.

Но зерен Добра нам уже не найти,
поскольку и их обожрали в пути.
На хроник Акаши последний расчет,
что только они упредят этот сброд!

Он прожил в самое счастливое время на Земле - со дня влюбленных до Восьмого марта и в счастливом непробудном сне праведника ушел в свою цветочно-бабочную Альгаву. Назовем ее так. Не о Вульгаве же воинской в мире цветов и бабочек говорить хочется... Помните, я рассказывал о комнатном махаоне с разлетом крылышек в 12 см. В Интернет все передаваемо, как по нерву. Были найдены и хранившие сон бабочки экзотические цветы, и куколка, ставшая махаоном... Так вот... Рассказ я приостановил на том, что махаон уже жил в квартире милейших киевлян восемь дней, питаясь сперва медовой патокой, а затем сахарным сиропом, затем у хозяйки на балконе оказались луковки окультуренных маленьких фиолетовых первоцветов, и махаон впервые стал трепетно и нежно питаться сам!..  Но прежде, в пору сказать о гиацинтах, - восково-холодных с растубами-заманухами в свои бездонные опукловато-молочные совершенно несытные лона. В одно из них махаон впорхнул только однажды и вылетел едва не с оглушительным, хотя и немым криком: "Здесь рыбы нет!" И точно, только крокусы дали ему подпитку…  Он пил пыльцу этого домашнего соцветия комнатных первоцветов, он наслаждался обретенной, наконец, радостью быть до конца счастливым, но отведенное ему время протекало неумолимо быстро… Восьмого марта муж внес в дом предназначенные жене тюльпаны и вдруг обнаружил, что один тюльпан надломился у самого соцветия. Так что три оставшихся поставили в хрустальную вазу, один в тонкокерамическую, а надломленный просто положили на подоконник… К тому времени крокусы уже отцвели и умирающий тюльпан занял их прошлое место. Жена - по профессии флорист, и за цветопеременой следила особо строго... И вот лежал себе тихо угасающий тюльпан, пока в него, сжав крылышки, не пробрался умирающий махаон, который на полные, скажем, легкие вдохнул в себя одуренную пыльца тюльпана и тут же уснул прямо посреди своего внезапного склепа их тюльпанных лепестков… На семейном совете было решено так и оставить тельце махаона в приютившем его тюльпанном домике, который положили в особую коробочку, чтобы летом его вывезти к океану, на берегу которого сжечь и развеять на волнах огромного свободного мира вечной стихии неба, воды, солнца, рыб и бабочек...