Веле Штылвелд: Сказки цвета "сори", взрослые сказки

Веле Штылвелд: Сказки цвета "сори", взрослые сказки

Учитель, Гуру, Сатхи... Это как бы моё... Но уже не моё... Учитель не может быть озлоблен. К тому же десять лет учительства в своей жизни расцениваю как попытку номер два - перекроить в себе интернатовского совкового ученика. Вот такая психокоррекция. Длиной в те же десять лет.

Остались благодарные ученики, но были и те, кто говорил мне:

- Мордыхай Ааронович, чес слово, вы из одиннадцатого измерения. Вы давите, но как учитель вы просто не имеет не это права... - Я их слушал... И хоронил. Время забрало обиженных в наркоши. А с этими путь недолог... Чернобыль. Он убедил меня, что я не сатхи, но неплохой, хоть и ординарный учитель...

Затем пришло время попытаться стать Архивариусом, Хранителем... И тут не срослось... Как учитель, я скорее отдавал, чем копил... Накопителя из меня не вышло, как и Гобсека... Как и Скупого рыцаря... Хотя, в этом тоже есть что-то кардинальное, значимое... Но... не мое...

Проводник, Сталкер... Здесь тоже не всё так просто. Прежде чем указывать дорожку другим, следует отыскать свою собственную тропинку. В этом смысле мне был приятен образ Скальпини... Я шел по Галактике с планеты на планету, от пирамиды к пирамиде и забивал на картушах Вечности имена провинившихся правителей, зазнавшихся и корыстных царедворцев... Скальпини всё-тка Творец...

Затем быть пытался то Наблюдателем, то Прокурором. То есть не судьей, а обвинителем. Кармическим... И с этим справлялся... Но обидно же для других и себе на остаток пустота...

Учеником по жизни тоже быть как-то не получалось. Как еврейский шустрый мальчонка -я быстро выхватывал поверхностные знания, не углубляя их без особой на то надобности, и этих знаний мне обычно хватало... Да, я умел требовать наказания, но никогда не был наказателем, карателем - не настаивал на том, как бесноватые, по сути, общественные организаторы...

К религии относился сложно. Принимал поэтику религиозных структур, не копался в логике - верую, ибо абсурдно, и всегда помнил, что во всем этом - во всем этом  я всегда был только Вторым. Вот почему всегда приглашал мир к диалогу - то, как учитель, то как архивариус, то как наблюдатель, то как алхимик, то как поэт, то как прокурор, то как психолог... Я не стал бы никогда ни депутатом, ни общественным деятелем, ни служителем религиозного культа, ни тем более фанатиком, зомби...

И это уже хорошо. Из этого можно выстрадать со временем Книгу. А как со всем этим кармическим многообразием и многосложностью у вас... Расскажите-ка, а? Или стремно... Тогда вам ещё жить и жить... Рано или поздно даже самые заядлые карточные шулера раскрывают в итоге карты...

Так в чем же он - ваш итог? Свой же я еще не подвел…

 

Рок, фамильный рассказ

Жизнь забирает все прежде даденное в виде иллюзий и иллюзорных миров... Мечты, иллюзии, сказки остаются в прошлом... Что мы им, что нам от них...  Это как заушное образование... Вроде и заочник при кафедре таких же жизненных олухов, а что тебе от этого образования, а что миру от твоего образования эдакого...

О том, что Боги Ассирии были грибами - известно давно... Но... Что и как - святцы утеряны. Хотя... Дискуссии о божественном проникновении в подкорку Земли приводят к духовной каталепсии... Нас сожрал огромный планетарный гриб! Да и время ушло... забыть, забить, запретить в себе так и не востребованный опыт горе-недоспециалиста в области связи... Есть просто определенная система знаний, сформированная вузом, теперь в Украине говорят «выш»... НО все таки вузом...

С детства собирал и абсорбировал сказки, а теперь и рассказывать их особо некому... Но остается палитра... цвета, цветов, соцветий, и всё таки сказок, которые еще предстоит рассказать новым людям, чьи жизни только на старте, на той первой полосе препятствий, которую без сказочного покрытия порою так трудно преодолеть...

 О нет, я так и не стал сказочником... Я скорее иллюзорный предсказочник... Обеспечиваю предчувствия там, где многие складываются до жизненной обесточки всеми лапушками и крылышками... Так просто низзя... Надо что-то в себе раскрыть, как попкорн... Но не кукурузный, душевный... И вот тогда можно и в сказку, даже если со временем жизнь так и оставит и эту, и очередную уже не эту житейскую  сказку где-нибудь на обочине, уж простите за тавтологию - жизни... Но зато оглянуться всегда будет куда... В том и прелесть подобного вечно предсказочного дивертисмента иллюзий... новой минуты, нового часа, нового дня - день за днем, месяц за месяцем, год за годом... цвет сорри... не прожигать, а процветать эту жизнь, даже без особого житейского процветания...

Иногда стены кричат. О чужих нездешних сущностях, о переместных, да и перемётных  вещах и событиях, о Знании того, что уже бесплатно не передать! Плата непомерная. Ибо стены пропитаны мыслеформами древних и морлоками грядущего. И те, и другие высвобождаются по ночам...

Мой покойный родитель пылко и страстно обожал слово «рок»!..

- Он сумасшедший, - печально говорила мне мать.

- Она ест только еврейские грибы. Вы, евреи, жители городские, и толк в грибах вам не ведом! А чайный гриб и вызывает у вас отвращение.

Я слушал отца, ел жаркое из рыжиков и сыроежек, и банка с чайным грибом вызывала у меня рвоту - одним своим видом.

- Его дядя, польский гусар, - говорила мне бабка Аннушка, - застрелился из-за неразделенной любви к Жоржет Кшишинской. А сама Жоржет очередному страстному ухажеру выбила указательным пальцем глаз да так и осталась в девках...

Она дружила с Анной Ахматовой и вызывала у той нездоровые лесбийские чувства. Позже уехала в Варшаву, где прожила до оккупации. В немецкую оккупацию она играла пьесы Эдварда Грига в некогда еврейском варьете и голодала…. Пришли советы и дали ей «десятку». Анна Ахматова помогла ей в Воркуте стать костюмершей в лагерном театре, где она и умерла при странных обстоятельствах.

- А где окончание этой истории, бабушка?



Веле Штылвелд

Отредактировано: 06.08.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться