Веление крови

Глава шестая. Веление крови

Змей опустился во дворе Нагорной крепости и Торик перелетел на теплые, нагретые солнцем, камни серой крепостной стены. Со стены была видна вся округа – голубые луга, синие деревенские сады, черные леса на Громовой горе. Среди лугов бежала белая от пыли дорога из Растеряй-городка, а по ней катилась карета с золотым гербом на дверце, запряженная двумя парами черных многоногов. Десяток всадников на зеленых ящерах сопровождали ее. Кто это едет с такой охраной?

А вот и другая карета подъезжает со стороны моста – белая, с красно-бело-золотым пилейским знаменем и охранниками в красно-зеленых пилейских мундирах. Да что тут, государственные переговоры будут, что ли? Надо бы записать, да кисточка с чернильницей пропали, и он даже не помнит, где.

Обе кареты остановились. Белая пилейская поворачивала к воротам Лучниковой башни, золоченая рошаельская была дальше от ворот, но ее возница уже кричал на всю округу, что именно он должен ехать первым. Он был отчасти прав – в карете с гербом ехал член королевской семьи, а всем королевским родственникам, даже самым захудалым, подданные Рошаеля обязаны были уступать дорогу. Однако на белой карете было знамя Пилея, и в ней ехал не просто подданный именно этого княжества, а очень важное лицо, поэтому ее возница кричал еще громче и съезжать с дороги не собирался. Многоноги, запряженные в первых парах, уже рвались в драку, выставив вперед рога и воинственно задрав хвосты.

Ученый брат Фаериан, опираясь на палку, осторожно спустился на камни крепостного двора, ополченцы сняли с Дирта укладку, змей торжественно поднялся и сделал круг над дорогой. Вопли напуганных многоногов и брань возниц взлетели в заоблачные высоты, многоноги рванулись вперед и смешались в кучу, кареты с треском столкнулись боками, охранники закричали, а ящеры заревели.

Из пилейской кареты выбрался рослый, грузный человек средних лет в зеленом бархате с золотым шитьем, лицо его побагровело от жары, а лысина сверкала от пота. Ого, сам советник Вариполли! Еще недавно его едва не казнил воевода Гошар, а теперь он самое большое начальство и для Торика, и для всей службы гонцов, и для дворцовой Управы Град-Пилея. И для всего княжества Пилея и Кортола нет большего начальства, чем его милость советник Вариполли, потому что князя на пилейском троне нет.

- Если всех успокоить, то неурядица исчезнет сама собой, господин советник, – рассудительно проговорил небольшого роста лохматый и бородатый мыследей в коричневой хламиде, выбравшийся вслед за советником из кареты. Мыслеслушатель Сольгейн тоже приехал, что же это сегодня будет?

- Тишина лежит на всем,

В тихом поле тихий дом…

Сольгейн запел, и многоноги опустили хвосты, но смотрели злобно и рога не опускали. Князь-под-горой быстрым шагом вышел из ворот навстречу гостям, встал возле карет и подхватил успокоительную песню, которую всегда поют целители своим больным.

- В мир молчание идет,

Добрый сон с собой ведет,

Не нарушится покой,

В душу ляжет тишиной.

Теперь опустились не только хвосты, но и рога, а возницы, взяв многоногов под уздцы, принялись разводить упряжки в разные стороны, охранники и их ящеры рассеянно ждали. Даже Торик почувствовал, что сейчас заснет прямо на стене. Ну да, как он мог забыть! Ученый брат Сольгейн не только мыслеслушатель, но и весьма сильный внушатель, да и князь Дарион не обделен этим даром.

Дверца кареты с королевским гербом открылась, и из нее появился высокий статный человек. По сравнению с ним даже золоченый Вариполли и красавец Дарион выглядели скромными писарями из службы гонцов. Золотое шитье и драгоценные камни, кружева и перья сверкали и переливались на королевском родственнике, а он сам сверкал карими очами, встряхивал блестящими расчесанными кудрями и благоухал духами так, что даже Торику на стене захотелось чихнуть.

- Приветствую тебя, князь Питворк, приветствую, советник Вариполли, - невозмутимо произнес Дарион, кланяясь гостям вежливым поясным поклоном, они отвечали сдержанно, однако с уважением.

– Приветствую, ученый брат Сольгейн! – молодому мыслеслушателю Князь-под-горой только кивнул, и тот ответил полупоклоном. Судя по всему, он принимал такое обращение, как должное, но не обиделись ли на Князя-под-горой знатные гости из карет? Дарион встречал их в крепости, как хозяин, и вел себя, как настоящий князь, но на самом деле у него не было ничего - ни чина, ни звания, ни места. Правда, он уже две осьмицы жил в Нагорной крепости и командовал войском Нагорного Рошаеля, но ни княжеского, ни королевского указа об этом не имел.

Важные гости, приехавшие в каретах, не обижались, но обиженный все же нашелся. Молодой господин в черном бархате, подскакал на зеленом ящере во весь опор и гневно взмахнул тяжелой плетью.

– Ты что встал здесь, будто хозяин? – крикнул он на Князя-под-горой. Так это же князь Ленорк приехал, он-то как раз и должен был встречать важных гостей!

- Встречаю гостей, потому что хозяина в крепости нет, – невозмутимо объявил Князь-под-горой. Князь Ленорк хлестнул ящера и исчез в воротах Лучниковой башни, забыв поприветствовать пилейского советника и королевского родича, и все, знатные и простые, потянулись в крепостные ворота, а потом в главный зал - обедать. Обед оказался не совсем подходящим для важных особ, но особы не привередничали, а с увлечением отправляли в рот и квашеные самоспелы, и ящеричное жаркое с зеленчуками, и копченые ящеричные хвосты. Торик, разумеется, полетел обедать тоже, но ему так и не удалось хорошенько поесть. Князь-под-горой без церемоний вытащил его из-за стола, отвел в угол и сунул в руки чернильницу, стопку листов сонника и целый пучок кистей. Торик насторожился – кажется, ему поручалось что-то очень интересное.