Веление крови

Глава десятая. Женщины настоящего и прошлого

Тени облаков пробежали по скалам, солнце зашло за вершины гор на западе. Под его теплым розовым светом вспыхнули на резьбе ворот остатки позолоты. Который же теперь час? Риата заковыляла в приемную. Третий час вечера! Скоро приедут мать и Ивита, надо все вернуть на места! Священный Туман, а точнее, белосвет по имени Фаер, восстановил замок, запер ворота и калитку, убрал из кухни разлитый рассол и черепки горшка, а потом заново изобразил кашу в чистом горшке и жаркое в сковородке. Риата очень хотела есть, но не решалась. Кажется, это была частица мыслесилы Укрывища, которую Священный Туман Фаер преобразил своей силой, но можно ли ее есть, она не знала. Малыш Ати сложными вопросами не задавался – он проглотил все жаркое, и оставалось только радоваться, что не вместе со сковородкой.

Едва передвигая усталые ноги, Риата из последних сил доползла до чулана и упала на лавку. Может быть, удастся поспать до приезда Ивиты и матери? Казалось, она не проспала и четверти часа, когда Ати разбудил ее стуком и царапаньем у двери. Она села и прислушалась, но ничего не услышала. Где же мать и Ивита? Часы отбили четыре удара, а потом прозвенели трижды – три часа ночи. Риата осторожно пробралась по коридору в приемную. Никого, только светляки спят на столе-алтаре, подсвечивая высокий темный зал. Из комнат не слышно ни голосов, ни дыхания, в кухне тоже пусто. Странно! Последний час перед рассветом, самое глухое время, а мать с сестрой не вернулись!

Что же могло случиться? Погода прекрасная, мост починили, что еще? Разбойники? Ивита с любым разбойником разделается. Может быть, это проверка, они хотят знать, не выходит ли без них Риата из чулана? А зачем - чтобы наказать? Нет, если захотят выпороть – так выпорют, даже если она не выходила. А почему Ати разбудил ее? Отчаянный стук в ворота разнесся по всему Укрывищу.

- Люди добрые, проснитесь,

С боку на бок повернитесь,

Повезет вам в эту ночь

Заработать и помочь.

– крикнул за воротами женский голос.

- Мея, мы пришли просить Священный туман о помощи, а ты все шутишь! - проговорила другая женщина едва слышно.

- Я не шучу, а излагаю просьбу стихами, здесь так положено! - объявил решительный голос, и снова раздался стук. Это просительница привезла больную! Но как теперь открыть, если поддельный замок не хуже настоящего запер калитку снаружи? Завиток светящегося тумана обвился вокруг драконов и рогатых змей на калитке, выскальзывая наружу. Как хорошо, что Туман-Фаер проснулся! Калитка открылась, и показался короб на колесах, в нем что-то большое и темное, а следом, держась за длинные ручки, появилась темная высокая фигура. Ага, это просительница прикатила тележку вроде той, на которой мать вывозит мусор, а на тележке лежит больная. Ну что же! Пусть Риата не Сочетательница, но больше никто не сможет попросить Фаера помочь больному! Надо идти. Она проковыляла в приемную и села под алтарем. Ати вбежал следом.

- Там никого нет, Мея, мне никто не поможет! - простонала больная на тележке.

- Как это никто? А Священный Туман? – пыхтя, проговорила Мея, должно быть, она перетаскивала тележку через порог.

- Не надо идти туда, не оскорбляй из-за меня Священный Туман, он накажет, если мы войдем без приглашения! – донеслось с тележки.

- А брат Эрдан меня накажет, если не войдем! Не робей, Лести!

Лести снова тихо застонала.

- Мея, мне опять больно, чего он от меня хочет?

- Ребенок-то? Хочет, чтобы ты его родила!

- Но он же не родится, Мея! Эрдан в Альване, и даже не узнает, как я умру вместе с его сыном!

- Все это вздор с высоких гор,

Не стоит сил напрасный спор!

Мой брат вернется завтра снова,

А у него тут сын готовый!

Эй, не хотите открывать,

Сама начну стихи слагать,

А не помолитесь Туману,

Я говорить сама с ним стану!

– решительно объявила Мея, со скрипом и стуком подкатывая тележку и с усилием втаскивая на алтарь роженицу – хрупкую нежную женщину с огромным животом. Говорить она, конечно, будет, но прослушать состояние роженицы и ребенка, скорее всего, не сможет. Если бы она это умела, сама бы приняла роды дома. А теперь надо прослушать роженицу, конечно, только с помощью Тумана, не показываясь людям. Если Риата вылезет, Мея попытается ее убить, а Лести сама умрет от ужаса.

- Мея, Мея, я не смогу его родить, - донеслось с алтаря.

Почему она так в этом уверена? В этом надо разобраться, но без туманных струй белосвета Фаера слабые места найти невозможно! Помоги, Священный Туман! Фаер понял ее без всяких стихов, и тотчас белая туманная струя окутала лежащую Лести. Струя изогнулась и втянулась под алтарь, окутав руки Риаты. Она осторожно пошевелила пальцами, и другой конец туманной струи поплыл по телу Лести. Где же они, слабые места? Ничего не чувствуется! Ребенок живет, его сердце хорошо бьется, да и сама Лести не так слаба, как могло бы показаться по ее словам. У нее очень сильные токи жизни, кажется, в книгах, которые ей показывал Туман-Фаер, это называется мыслесила. И она бывает разная - у летунов одна, у рудоделов другая, у обычных людей тоже своя, а у Лести? Кажется, похоже на мыслесилу пожилой садовницы с больным желудком. Та говорила, что все остальное лечит себе сама, потому что она мыследея… Наверное, Лести тоже мыследея. А ребенок? Его мыслесила казалась почти незаметной рядом с напором мысли матери. Наверное, он обычный человек, а не мыследей.