Веление крови

Глава семнадцатая. Быть собой

Единственное место, где Риата могла это узнать, было на дальнем конце подземного хода. Там нашла свой дар мастерица Тита Кортольская и, наверное, проявил свой талант ее внук. Может быть, Риата тоже найдет там ответ на свой самый главный вопрос!

Но как уйти, чтобы Ивита и Гвирина ничего не заметили? Они могут вернуться в любое мгновение! А если попросить Фаера? Белосвет понял все без слов. Волны тумана скользнули по приемной, и через мгновение филианы Риаты и Ати сонно засопели носами под алтарем. Теперь никто не усомнится, что немая уродина и ее вздорный зверь тихо спят в подобающем им месте, под алтарь даже Ивита не полезет проверять. А теперь – в подземный ход!

Пусть не раз друг друга сменят

Люди, царства и князья,

Унесет с собой их время,

Ничего вернуть нельзя.

Вспоминая слова старой песни, Риата нажала на зеленоватую заклепку, затерянную в темной резьбе, и деревянная башенка часов повернулась вокруг своей оси. Клочок тумана замерцал в глубине подземного хода, и Риата шагнула за ним в темноту. Ати шмыгнул мимо ее ног и помчался по проходу, размахивая светящимся пушистым хвостом. Часы снова повернулись, закрыв вход, и только такая же, как снаружи, зеленая заклепка блеснула на внутренней стороне двери. Ну, значит, где вход, там и выход, а сейчас главное – идти вперед!

Вдали мерцал завиток тумана, под ним серебристо светились крылья маленького белосвета, и Риата, опираясь на грубо обтесанные стены, заковыляла по неровному полу. Неизвестные мастера, пробившие путь в горе, не слишком старались ни над отделкой стен, ни над уборкой – стены были изрезаны следами инструментов, а на полу слоем лежали осколки камня. Она спотыкалась на непослушных ногах, падала, скатывалась по мелкому щебню и натыкалась на выступы стен. Наконец, ход резко пошел вниз и закончился круглым отверстием, за которым серебристо светился туман.

Риата встала на четвереньки, проползла в отверстие, и перед ней открылся круглый ход, похожий на нору огромного червя. Гладкие стены и свод потолка были упругими на ощупь и черными, как печная сажа, а ровный пол был покрыт чем-то вроде застывшей золотистой смолы. Ати бежал впереди, размахивая хвостом и подпрыгивая, а Риата шла, переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на стены.

- Мы судьбу свою находим

Или нас судьба найдет?

Жизнь своим путем проходим,

Только время нас ведет.

Она сама не заметила, как запела вслух, и на этот раз голос ее обрел мягкость и глубину. Вот, оказывается, какой голос у нее на самом деле! Не звенящий металлом, как у княгини Лидоры, не пронзительный, как у Гвирины и Ивиты, а певучий, низкий, но вполне женский при этом. Распевая песню Наставника Ларимиона, Риата пошла увереннее, и не успела ее закончить, как перед ней и Ати открылся сверкающий подземный простор. Золотистые, блестящие, как круги часов, стены пещеры, похожей на внутренность шара, поднимались на десять или пятнадцать человеческих ростов. Даже в приемной не было такой высоты! С разных сторон к пещере подходили такие же круглые проходы, как тот, по которому они пришли. Посередине блестело круглое озерцо застывшей золотистой жидкости, от которого исходило тепло.

По золотистым стенам и потолку, вились темные, ветвящиеся выпуклые линии, будто жилы под кожей великана. Ати подбежал к стене и потрогал ее лапой. По стене пробежала дрожь, жилы дрогнули, зашевелились, и мгновенно покрылись зеленоватой мягкой шерстью. Что же это, они внутри кого-то живого? Напевая вполголоса, Риата прикоснулась к жиле, до которой смогла дотянуться. Жила вздулась под ее рукой, и мягкая бархатистая поверхность на глазах обросла шерстью. Упругая ее поверхность то прогибалась под рукой, то приподнималась, распушив шерсть, от нее тянуло мягким теплом. Ати ткнулся в мохнатую жилу носом и блаженно замер, сложив крылья, Риата замерла в нерешительности. Что здесь надо делать и имеет ли она право здесь находиться или о чем-то просить? Но ведь она Сочетательница, больше здесь некому быть, и некому говорить, просить или петь. И она запела во весь голос, старательно выпевая каждое слово.

Радость сменится печалью,

Но и горе вновь уйдет.

За горами будут дали,

За падением полет.

Вихрь тумана взвился под потолок, закружился у пола, заслонил собой стены с жилами, и рядом с застывшим озерцом встал из тумана огромный белосвет, раскинувший белые крылья во всю ширину пещеры. Он сел, доставая головой до потолка, пышная белая грива струилась по его плечам и спине, лапы с огромными черными когтями упирались в пол совсем близко от Риаты. От белосвета исходило тепло, он смотрел на восхищенных Риату и Ати сверкающими голубыми глазами.

- Священный Туман Фаер, это ты? Настоящий? - проговорила Риата.

- Это я, - глубоким низким голосом ответил белосвет, величественно наклоняя огромную голову. Он разговаривал вслух со своей Сочетательницей!

- А это все – место исхода, - продолжал он, взмахнув крылом, и теплый ветер едва не свалил с ног Риату. Значит, он действительно может говорить! Вот он какой на самом деле, белосвет в поре тумана! Надо было спрашивать его о лечении, просить о помощи, но от волнения Риата не могла не только сочинять стихи, но даже просто подобрать нужные слова. Но Фаер снова понял все сам, и филианы-Сочетатели в голубых каменных оплечьях выросли возле желтого озера, а рядом с ними сидел филиан-белосвет ростом не больше человека.