Веление крови

Глава девятнадцатая. Настойка истины

Княгиня Зия встала, собираясь в свои покои, но один из охранников, громко стукнув копьем об пол, дал знать, что появилось послание. Вошедший слуга с поклоном подал княгине на подносе свиток из хорошо обрезанного белого сонника, перевязанный блестящей лентой с красной печатью. Свиток был надписан твердой рукой образованного человека: «Вдовствующей княгине Зие Кортольской в собственные руки». Княгиня Зия надела перчатки, которые из вежливости сняла и подвесила на шнуре к поясу на время разговора с послом. Кто знает, чем может быть пропитано послание, направленное в княжеский дворец в смутное время? Осторожно, стараясь не подносить письмо близко к лицу, она развернула его и прочла: « Находясь во владениях князей кортольских, настоятельно прошу о личной тайной встрече с твоей княжеской светлостью. Имею в своем распоряжении и считаю своим долгом сообщить чрезвычайно важные и ценные для государства сведения, которые в виду их особого значения не могут быть доверены бумаге. Доброжелатель».

Еще одно сомнительное предложение, и снова делается оно не правящему князю Аланду, а вдовствующей княгине Зии! Впрочем, и при отце Аланда, ее муже, было точно так же. Больше всего Зии хотелось отказать «доброжелателю», но это была еще одна странность смутного времени, и отмахиваться от нее было нельзя. Но прежде всего - безопасность. Зия поднесла к губам свисток, висевший на цепочке, и дважды свистнула коротким резким звуком. Два стражника незамедлительно появились в дверях. Зия показала им свиток.

- Того, кто пришел с вот этим, привести в мою мастерскую, - приказала она. - И двух человек из охраны со светляком поставить у двери.

Она вышла в коридор и просвистела короткую трель. Белый толстый светляк вылетел из-за поворота, поджав лапки и смешно крутя хвостом. Еще одна трель – и светляк полетел рядом с княгиней, не отставая и не садясь ей не плечо. Выученные светляки всегда были гордостью альванского дворца, как и великолепно выезженные ящеры и многоноги. Для обучения всей этой живности во дворец всегда приглашались лучшие кортольские, а иногда и сегдетские укротители. Кстати, об укротителях. Надо бы разобраться с укротителем Правеном, а потом назначить вместо него кого-нибудь. Но это, конечно, после «доброжелателя».

Княгиня спустилась в темный подвал и зашагала по длинному коридору. Светляк светился ярким белым светом, освещая беленые стены и темные балки потолка. В нишах стен виднелись покрашенные в зеленый цвет окованные медью двери из стой-дерева, блестели, как новые, их замки с тайными пружинами, мелькали ровные швы мощеного пола. Да, часовых дел мастерица Тита держала дворец в порядке много лет, да еще изобретала для дворца и сада такие поющие часы, самодвижущиеся кресла и пляшущие фонтаны, что посол Каниол в каждый свой приезд пытался сманить ее в Сегдет. Но она не соглашалась, даром что жалованье получала не такое уж и большое, всегда держалась за Кортол и внука здесь растила. Куда же он все-таки пропал, этот ее внук-укротитель? И как жаль, что он не унаследовал ее рудодельского дара, теперь придется искать нового мастера-механика, а где его взять? Надо бы послать дворцового ключника на ярмарку прицениться к мастерам да нанять кого-нибудь, пока еще есть драгоценности посла Каниола. Рудодел, конечно, был бы лучше всего, но он возьмет втридорога, даже если согласится переехать в Кортол. А если брать на службу своего, местного, то что-то не видно и не слышно такого, чтобы для дворца мог хорошо строить, а не для деревенской усадьбы.

Но вот и ее мастерская. Княгиня Зия остановилась перед одной из многих зеленых дверей и открыла ее большим узорчатым ключом, висевшим у нее на поясе рядом со свистком. Темная комната без окон осветилась веселым светом сытого светляка, сразу севшего в свою корзинку под потолком. На полках заблестели бутылки с разноцветными жидкостями, среди них матово круглились бока глиняных горшков и темнели высокие металлические кувшины с пробками. Кое-где попадались гладкие серые каменные горшки и мерцающие зеленоватым блеском стеклянные бутылки. На крючках под полками в образцовом порядке висели мешочки с семенами, пучки сушеных трав и связки вяленых плодов. Под ними, в открытых коробках на столе, – драконья чешуя, связки шкурок носатих и куски семикрыльего панциря. Весы, стеклянные чашки, серебряные кубки и золотые мерки занимали отдельную полку слева, а справа виднелась небольшая черная дверца, расписанная красными с золотом цветами. Утопленный в стену шкафчик был работы горных мастеров и содержал в себе самое главное. Княгиня нажала золотой пестик цветка в узоре дверцы, и та сама собой открылась.

Здесь была ее гордость – изобретенные и составленные ею самой зелья и настои. Большая часть их предназначалась для лечения разных болезней, однако кое-что было составлено и для нужд государственных. Здесь были невидимые чернила, проявляющиеся только при нагреве, листья сонника, бесследно исчезающие в руках за полчетверти часа, и даже настойка истины. Любой человек, выпив ее, полностью терял волю и начинал без утайки отвечать на любые вопросы. Именно эту настойку и нужно было сейчас найти. Зия просунула руку за горшки и бутылки в глубину шкафа и достала высокий кувшин из красноватого камня. Княгиня Зия потрясла кувшин и налила до половины в золотую чашечку вязкой темно-коричневой жидкости. Ну вот, теперь все готово. Не хватает только «доброжелателя».

Вскоре появился и он. Два воина ввели в мастерскую очень высокого и худого молодого человека в черном бархатном кафтане. Еще один человек - пожилой, с большим животом, выпирающим из-под пояса коричневого оплечья, и наголо бритой круглой головой - шел следом, держа в одной руке ящерную плеть с медным наконечником, а в другой – черную шляпу с приколотым к ней букетом цветов.

- Ну вот и привели молодца к твоей княжеской светлости. Ишь, нарядный какой пришел, как на бал, - проговорил пожилой человек мягким, добродушным голосом, кладя шляпу на стол перед княгиней. Оба воина с неприязнью покосились на него. Зия их понимала – лысый человек был палач, заплечных дел мастер Вирт. Со своими подопечными он обращался ласково и добродушно, получая удовольствие от их страха перед пытками и наказанием, но при этом не питая к ним неприязни. С той же ласковостью и бесстрашием обращался он и к князьям. Старый Вирт прекрасно знал, что князья, приходящие вместе с ним допрашивать узников, в любое время могут поменяться с этими узниками местами, а он сам всегда останется на своем месте.