Веление крови

Глава двадцать первая. Бегство

Ивита не могла заснуть. Она сидела на постели, под нелепым истуканом, а рядом беспечно храпел на все Укрывище ее муж. Князь Аланд оказался еще большим слюнтяем, чем она предполагала. Вместо того, чтобы в первую брачную ночь показать молодой жене свою власть и решимость, он битый час предавался восторгам, восхваляя ее красоту, женственность и гордость. А собственная-то гордость у него где? Он, князь, вот здесь, в этой комнате, спрашивал, любит ли она его! Да какое это имеет значение, если она уже лежит с ним в постели?

Ивита поморщилась, вспоминая его горячие губы, беспорядочные объятия и суетливые заботы - не жарко ли ей, не холодно ли, не хочет ли пить? Да от такой любви ей не могло быть ни жарко, ни холодно! Разве может затронуть женское сердце тупой сальник в образе мужчины, пусть даже он сочиняет стихи, может поднять свою жену одной рукой, и похож на парадные портреты из альванского дворца! Мать говорит – красавец! Да где там красота! Длинный нос, капризные пухлые губы, пушистые ресницы, крепкие плечи и шея.… Не девица вроде, но ведь и не мужчина!

Опыт любви у Ивиты был невелик, но и его хватало, чтобы знать – мужчина может не быть силачом, не быть красавцем, не быть даже умником, но он должен быть хозяином своей жизни и жизни тех, кто его окружает. Он может и убивать, и казнить, и разрушать на пути к своей цели, а высокие слова и слюнявые речи ему для этого не нужны. Конечно, они нравятся тем, кто шумит на площадях и ярмарках, Ивита и сама будет говорить такие речи в день своего вступления на престол, но она же не собирается сама в них верить! Только сила духа и решительность, только стремление к высокой цели может принести победу, и никакая любовь не должна иметь к этому отношения!

А этот раскисший от чувств мальчишка - он же опозорил себя и свой обожаемый Кортол женитьбой на девице без определенного положения в обществе! Конечно, Ивита непременно завоюет такое положение, но он же этого не знает! Где его княжеское достоинство? Явился в Укрывище, чтобы принародно давать клятвы и призывать к мятежу! Где его разум? Выслав всех воинов бражничать на вольном воздухе в огороде и оставив только два десятка полупьяных часовых, он отправился спать в Укрывище, где могла быть в любое время устроена засада. Поднимая восстание против завоевателей, он заранее прокричал на всю округу о начале похода. Имея всего четыреста человек войска, он хочет что-то сделать против многотысячной пилейской армии! Нет, он сумасшедший! И если она еще не спятила вместе с ним, она должна немедленно бежать, пока умные сотники не исправили его ошибку и не наставили всюду часовых.

Ивита встала и осторожно подошла к окну. Прямо напротив окна горел большой костер, на нем жарились четыре ящерицы длиной в локоть, а вокруг сидели с котелками и кружками воины князя Аланда. От вина из самоспелов и пьяного корня воинство борцов за свободу Кортола превратилось в сборище пьяных мужиков. Как они выступят в свой поход на рассвете, когда в двух отрядах не наберется и десятка людей, способных взобраться на ящера? Пьяные вояки шумели и кричали, кто-то орал песню, отбивая такт по перевернутой винной бочке.

Кабы мы живали сами

Да на небе вверх ногами…

Вояки хохотали, чокаясь кружками, шумели и пели свои глупости. Впрочем, пусть поют – чем громче, тем лучше! Когда она пробежит мимо них, они ее просто не заметят.

Ивита скинула со звериного хвоста нарядное платье, за ним – нижнюю юбку, накидку, еще одно платье... Где рубашка и штаны? Аланд заворочался, забормотал во сне. Ивита замерла. Проснулся? Вроде нет. Рубашка нашлась на лапе чудовища, под ней оказалось и все остальное, включая походную сумку, меч и нож. Стараясь не шуметь, Ивита быстро натянула на себя мужскую рубашку и штаны, взяла оружие. А это что там блестит на подоконнике? Она подошла ближе и пригляделась. Ожерелье, в которое превратилось каменное оплечье! Нет, этот князь действительно дурак! Кому только достаются троны! Положить редчайшую вещь на подоконник, откуда ее только ленивый не украдет! Она, Ивита, вовсе не ленива, а потому вполне заслужила оплечье, точнее, то, что от него осталось. Вот ведь какая судьба! Она оплечье нашла, она его на ярмарку привезла, оно уже, считай, растаяло, а она до сих пор его ни разу не надела! Она его заслужила! Ивита схватила ожерелье и сунула в карман.

А что это еще такое на подоконнике? Еще письмо? «Князю Аланду в собственные руки». Собственные руки князя так и не добрались до письма – шнур не был разрезан, большая гербовая печать цела. Ивита вспомнила: письмо принес гонец-летун поздно вечером, когда было уже темно. Письмо могло оказаться важным, Ивита взяла его и встала возле приоткрытой двери в приемную.

В приемной было пусто. Князь Аланд запретил воинам не только входить в эту ночь в Укрывище, но и подходить к нему ближе, чем на десять локтей. Голубой светляк смотрел на Ивиту любопытными черными глазами, сидя на выступе облезлой старинной резьбы. Ивита подошла ближе к его сонному слабому свету и разрезала ножом шнурок письма. Внимательно вглядываясь в четкие буквы и шевеля губами, она начала читать. «Вдовствующая княгиня Зия Кортольская приветствует сына своего правящего князя Аланда Кортольского. Княгиня Зия спешит предупредить своего сына о возможных трудностях в его жизни. Девушка по имени Ивита, которую князь Аланд считает своей невестой, до встречи с ним промышляла грабежом больных, приходящих за лечением в Укрывище. Если веления души или тела правящего князя окажутся сильнее веления его долга, то, оставив при себе эту особу, он не должен доверять ей ни сведений государственного значения, ни собственной княжеской безопасности, поскольку ее планы могут простираться достаточно далеко».