Велесова ночь, или Погладь моего медведя

Глава 1. Златослав. Совещание

В кабинете председателя горисполкома было людно. Жрец Крышеня, доставивший депешу, тихо переговаривался с начальником железнодорожной станции. Главврач городской больницы — статная Дочь Мокоши в темном платье, белом переднике и апостольнике — чихвостила директора гостиницы.

— По тебе санэпидстанция плачет! Прикрываешься столовой на первом этаже, а сам тараканов развел на радость окрестным кикиморам и травить не собираешься! Когда тебе последний раз штраф выписывали? Месяц назад? Хочешь сказать, что-то изменилось?

— Петровна, но столовка тоже... — подал голос гвардии Перуна полковник Ломакин. — Как ветром оттуда рыбную вонь принесет, закаленные десантники в части в обморок падают. Давно пора закрыть этот рассадник отравляющих веществ. Предлагаю приравнять общепитовскую еду к бактериологическому оружию и уничтожить согласно Конвенции Чистого Времени.

— Ишь, какие неженки! — встрепенулся боевой архивариус Семенов. — Воняет им! А где мы обедать будем? Ты же к себе в часть не пустишь!

— Тихо! — хлопнул ладонью по столу председатель горисполкома Глеб Митрофанович. — Будем решать задачи по мере поступления. Златослав Борисович, присаживайтесь. Степу оставьте в приемной, пожалуйста, и без него тесно. Ввожу вас в курс дела. Вы же историю города изучали? Помните, что у Зернодара до Победы Велеса и Мокоши был город-побратим в Лапландии?

Златослав потер обросший щетиной подбородок, не отвечая ничего определенного.

«Город-побратим? В музее, вроде бы, никакого стенда на эту тему нет».

«Обломки скульптуры возле штаба реконструкторов и архивариусов, — напомнил Степан. — Каменные шары. Разбитая птица».

«Точно! — спохватился Златослав. — Говорили, что ее вынесли со станции растениеводства, перед тем как здание и участки с деревьями заплело «волосами» и свинцовым вьюнком».

— Вспомнили, Златослав Борисович? — от взгляда жреца Сварога мало что укроется. — Тогда читайте.

Глеб Митрофанович передал ему письмо.

Златослав пробежал взглядом по строчкам.

«Для укрепления дружественных связей с лапландским народом... в связи с имеющимися документально подтвержденными связями между городами... при наличии разрешения Штаба боевых реконструкторов и архивариусов... обеспечить сопровождение и осмотр объекта... прием, размещение и проживание...»

— То есть, они на станцию растениеводства проникнуть хотят? — уточнил он у Глеба Митрофановича, дочитав письмо. — Но ей присвоен класс опасности «А». Если не трогать — вьюнок за периметр не вылезает. Если пытаться пройти через центральный вход или перелезть через ограду, можно огрести такие последствия, что нас гвардейцы из Москвы спасать будут. Если успеют доехать. Я им, — он махнул рукой в сторону Семенова. — Уже сто раз это говорил.

— Не пустим мы их на станцию, — успокоил его Глеб Митрофанович. — Я позвонил в Москву, получил разъяснения. Они там, у себя, разморозили архив. У нас все «волосами Мокоши» заплетено, а у них льдом сковано. Вековым. Оттаивают потихоньку. Так же, как мы здания и землю очищаем. Лапландцы нашли несколько папок, провели исследования, обнаружили в пригороде ранее неучтенную теплицу. Тоже замороженную, но внутри живые деревья просматриваются. Она на термальном источнике построена, видимо, пробивается к корням водичка, греет. В теплице яблони из нашей станции растениеводства. Саженцы им отправляли незадолго до Победы Велеса. Наша-то Яблоня Мокоши тоже со станции. Уникум!

Все дружно и одобрительно загомонили.

— Вот лапландцы и хотят погулять у нас по городу, на священное дерево взглянуть, на празднике побывать, заговоренную соль в костер бросить. Надеются, что озарение снизойдет и наша Яблоня откроет им путь в теплицу.

— На Велесову ночь кто хочет, то и приходит, — пожал плечами Златослав. — Яблок на всех хватает. От заговоренной соли склад ломится, может быть, удастся им несколько мешков с собой впихнуть, чтобы под навесами не каменела. Если на станцию растениеводства не полезут, то я к гостям с дорогой душой. Прослежу, чтобы Степа им не докучал.

— Принято, — кивнул Глеб Митрофанович. — Рассчитываю на ваше содействие. Теперь вернемся к вопросу размещения делегации. Точное количество гостей неизвестно. От пяти до двенадцати. Как выяснилось, в гостинице подавляющее большинство номеров не соответствуют санитарно-гигиеническим требованиям.

— Четверых точно могу разместить. Если бы вчера потолок не обвалился...

— О состоянии вверенного вам объекта мы поговорим отдельно, — пообещал директору гостиницы Глеб Митрофанович. — Что будем делать, товарищи?

— Что-что? — фыркнула Петровна. — По домам разбирать. Я одну комнату в квартире выделить могу.

— У меня отремонтированная времянка. И в доме комната найдется. Спрошу у жены, сколько гостей мы сможем поселить, — сказал полковник Ломакин.

— Тоже поговорю с женой, — повеселел Глеб Митрофанович. — Кто еще готов проявить гостеприимство?

— Я не могу, — на всякий случай напомнил Златослав. — Так-то место у меня есть, но вы же знаете...

Собравшиеся наградили его сочувственными взглядами. Петровна вздохнула, потрепала его по плечу и сказала:

— Занимайся своими делами, Славик. На день Сварога праздник был — закачаешься, теперь с Велесовой Ночью не подведи. А лапландцев мы уж как-нибудь расселим.

Семенов проявил щедрость души и предложил поселить кого-нибудь из иностранцев в их общежитии. Петровна начала кричать, внимание благополучно переключилось на бытовую неопрятность и пониженную моральную ответственность боевых архивариусов и реконструкторов. Златослав услышал ворчание Степы и ответил мысленным ругательством.

В его дом — не личный, казенный, принадлежащий Обители — не мог войти никто. Все продуктовые сделки по благословению соли и отъему припасов у населения совершались во дворе. Смешивание, развешивание и фасовка оздоровительного чая — или под навесом или во времянке. Степан ревностно охранял дом, и этим поставил крест на личной жизни Златослава — ну и на кое-каких карьерных устремлениях тоже.