Велесова ночь, или Погладь моего медведя

Глава 6. Алисса. Впечатления и надежды

Волхв Златослав Борисович Мещерский был несомненным подарком судьбы, но Алисса не могла понять, как снять упаковку с этого подарка.

«Он лучше всех волхвов, которых я увидела, — сказала она Лиссе. — Плечи, ты оценила какие у него плечи? Он крепко сложен, силен, его ладони таят магию. А волосы? Густые, длинные, темно-русые, шелковистые, так и хочется протянуть руку, расчесать пряди пальцами. А...»

«Степан лучше, — безапелляционно заявила тигрица. — Это Степа подарил мне цветы. Мне никто никогда не дарил цветы. Степа самый лучший!»

«Поделили, — согласилась Алисса. — Тебе Степа, мне — Златослав. Надо только придумать, как его соблазнить. Намеков он не понимает. А говорить впрямую мне не позволяет девичья гордость».

Лисса фыркнула и побежала на ночной обход вместе с прекрасным Степаном, жалея, что с него сняли попонку — в попонке медведь был неотразим.

Алисса поворочалась с боку на бок, взяла со стула теплое одеяло, которое ей принес Златослав. Она намекнула, что есть другие способы согреться в прохладном доме, но волхв то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял — возможно, из-за незаинтересованности или по служебным инструкциям, полученным по телефону.

«Если меня не переселят в гостиницу — кажется, Степа говорил, что она развалилась? — то продолжу флиртовать. Хочется понежиться в его руках, почувствовать теплую силу. Узнать вкус губ, услышать рычание на пике страсти».

Она заснула — день был насыщенным и длинным, усталость взяла свое — а утром пробудилась от разговора в соседней комнате.

— Отказ! Вы, мол, не являетесь строительной организацией, Обитель не может перечислить деньги за бетон на ваш расчетный счет, потому что покупает его у определенного списка поставщиков, поддерживая местных производителей.

— Не ори, гостью разбудишь.

«Это боевой архивариус Семенов, — доложила Лисса. — Из тех отчаянных, кто лезет в руины и заплетенные прядями здания. Архивариусы вместе с реконструкторами восстановили половину Зернодара — после Гнева Богов пряди скрыли от людей и сельскохозяйственную технику, и трансформаторные станции, и ТЭЦ, и элеватор. Сейчас они работают над восстановлением шлюза водохранилища. Степан обещал сводить меня на экскурсию. Документацию по водохранилищу нашел Семенов, поэтому ему многое прощают».

— Ну и как теперь?

Раздался шорох. Касание чего-то легкого о деревянную поверхность.

— Ого! — восхитился Семенов. — Ответ настоящего мужчины! Серьезно, отдашь за бетон?

— Забирай, — ответил Златослав. — Вот еще. В подарок.

— О-о-о! — Семенов зашуршал, взвизгнул «молнией» куртки, понизив голос, проговорил. — Не буду мешать гостье. Удаляюсь. Увидимся на банкете.

За завтраком Алисса выяснила, что одна пачка фломастеров и две пачки жевательной резинки были обменяны на порцию бетона. А бетон, в свою очередь, был выменян на заводе за десять изоляторов для высоковольтных линий. Алисса попыталась посчитать курс фломастера к изолятору, запуталась и решила не забивать себе голову дополнительными сложностями. Отдала Златославу чемоданы с подарками? Пусть делает, что хочет.

Лисса заныла, требуя, чтобы они варили варенье, но Златослав пресек разговорчики предложением познакомиться с Яблоней Мокоши.

— Мне надо коммунальщиков проверить, прислали ли рабочих канавы прочистить. Так-то я, бывает, и сам чищу, но сейчас неудобно — нам потом на банкет, все будут красивые, а я грязный.

Алисса согласилась, втайне жалея, что Златослав не идет на прогулку с дипломом на плечах — со шкурой, которая не прикрывала рельефные грудные мышцы. Сегодня одежда была неуловимо старомодной, основательной — кирзовыми сапогами можно было мелкую нечисть без заклинания растоптать. Златослав защелкнул наручи на запястьях, потер изрядно отросшую щетину, махнул рукой, пробормотал: «А то говорят, что я несолидный, бороду отращивать надо» и снял с вешалки жилетку с меховой оторочкой. Алисса крепко взялась за его локоть, цыкнула на ноющую Лиссу и отправилась на прогулку, чтобы рассмотреть Зернодар, залитый яркими лучами осеннего солнца. Такого солнца дома и летом-то не бывает, что говорить о конце октября!

Они не стали садиться в дряхлую машину. Прошлись улицами и закоулками, вдоль заборов и одноэтажных домишек. Зернодар напоминал большую деревню: квохтали куры, хрипло кукарекали петухи, заливались лаем собаки, выясняя: «Кто идет? Кто там?». К центру улицы начали выглядеть опрятнее, кое-где асфальт темнел новизной, стволы деревьев были побелены, как и бордюры. А потом Алисса сделала шаг на площадь и онемела от восхищения.

Яблоня Мокоши возвышалась над людьми и пятиэтажными домами — раскидистая, бурая, готовая отойти к зимнему сну. Дерево дремало, но это был отдых чуткого стража. Златослава узнали, поздоровались шевелением веток. Алиссу осмотрели — без особого интереса. Желтый, побитый коричневыми пятнами лист соскользнул с верхушки на асфальт, прошелестев что-то непонятное.

Лисса прижалась к ее плечу, смотрела на яблоню с настороженным удивлением. Немного испугалась.

Степа деловито побежал к группе мужчин в рабочих комбинезонах, выворачивавших из тротуарной плитки чугунные решетки.

— Простите. Я на минуточку, — извинился Златослав и пошел к рабочим вслед за медведем.

Алисса обняла тигрицу, не сводя глаз с яблони. Она видела богиню, прячущуюся в ветвях и складках коры — мудрую, усталую, выставляющую барьеры перед неразумными людьми, не позволяя им войти во вкус технологий, вновь подвести себя и природу к границе гибели. Ограждавшую паству от излишеств и легковерности: Морене легче пробраться в душу, когда человек увязает в лености, бездумном потреблении — не только еды и благ, но и бесконечных развлечений.

Рауни хранила очаг, согревала дом в ожидании Укко. Жрицы оттаивали вечную мерзлоту — небольшие кусочки — если им благоволила богиня. Огонь Рауни не мог победить лед Морены, а Мокошь полыхала силой, дарованной Матерью Сырой Землей.

«Она бы и в схватке с Мореной выстояла, — поняла Алисса. — Но предпочла позвать Велеса, чтобы не марать руки и тканые узоры людских судеб, сплетающиеся в бесконечное полотно».