Велесова Ярость

Про него говорили лишь шепотом

В моих покоях слишком душно, все ставни нараспашку, но даже легкие занавесы на окнах ни разу не колыхнулись. Нянюшка натуго заплетает мне косу, дерет волосы гребнем больно, но я терплю, должна была бы уже привыкнуть, меня заплетают с того момента, как сняли детский чепчик, даже на ночь. Не положено нареченной деве волосы распускать, как какой-то распутнице.

Рубаха сегодня на мне праздничная, ярко-красная, поясок пока не положен, но как же хочется, насмотревшись на красиво украшенные различными каменьями пояса матушки княгини. Мне давно пора бы замуж и подпоясаться, где это видано уже двадцатая зима скоро с рождения будет, а я все в девках.

Но тут уж ничего поделать нельзя. Посватана я с рождения самим Царем Прави, а он права своего так и не запросил. До сих пор горюет, поговаривают, по своей первой жене, которая скончалась в родах, но принесла Прави прекрасного царевича.

Размышления о судьбе моей прерывает няня, повязав вокруг головы мне тонкую ленту парчи, она толкает меня в сторону двери, что-то приговаривая себе под нос.

Я привыкла, что она вечно недовольна, не обращаю на неё никакого внимания, сегодня я увижу матушку и батюшку! Точнее Великого Князя и Княгиню Сорготских земель.

Лицезреть их мне удается редко, лишь по самым большим праздникам. Может, на меня сегодня обратит внимание князь, ведь я так хорошо уже говорю на языке Прави, по словам учителей! Или княгиня заметит, как великолепно я танцую!

Брат княжич Ратибор, в честь приезда которого и устраивается пиршество, обязательно заметит, как здорово подросла! Жаль только, что второй брат княжич Годослав приболел, поговаривают.

Я так по ним соскучилась, скорее бы уже в праздную залу!

- Ишь разбегалась! – Тормозит меня няня, больно дергая за косу, - княжне полагается степенно расхаживать.

- Прошу прощения, - кривлюсь, разворачиваясь и отбирая косу из морщинистой руки, - так давно не было празднеств. Хорошо, что княжич Ратибор решил почтить нас своим присутствием, - пытаюсь говорить тише, а внутри все так и пляшет от предвкушения.

- Пир устраивают не в честь княжича, - няня поправляет ленту на моей голове, - а в честь царя Нави. Он предложил защиту нашему народу от набегов племен Черных степей.

- Царь Велес сам прибудет к нам? – Теряюсь я.

- Прибыл уже, этой ночью. Ступай неторопливо, гляди в пол, встань за спину княжича и внимания не привлекай! – Строго грозит пальцем она.

Спускаясь в праздничную залу, я не могу угомонить свое сердце и унять мысли.

Я видела царя Нави много зим назад, когда мне ещё дозволялось гулять по двору, играть с другими детьми, бегать от гусей и ловить жуков.

Про него говорили лишь шепотом, когда он приехал в наши палаты. Такой огромный, в черных одеждах, на могучем вороном коне в сопровождении своих войнов. У нашего князя дружина тоже есть, но это же наши городские мужи, пусть сильные и храбрые, в серебристых кольчугах, на нас они страх не наводили. Лишь иногда перебрав в корчме, могли шугануть ребятню, когда силушкой мерились. Те же войны излучали темную силу, их грозно сдвинутые густые брови и шрамы пугали, а кони казались больше наших лошадок наполовину.

Царь Велес тогда, увидев перепуганную кучку детворы, засунул руку в мешок, висящий на коне, и протянул яркие дольки засахаренных фруктов нам неведанных. Меня как княжескую дочь пихнули в его сторону первой, когда не надо всегда об этом вспоминали, олухи, я похрабрилась и пошла за угощением.

А он мне неожиданно подмигнул. И все. Никакого страха и тревоги! Я увидела только добрые глаза цвета ночного неба, и попросила прокатить меня на его лошадке. Вот глупая.

Мне было чуть страшно и сильно радостно. Эти воспоминания остались со мной до сих пор, я храню их с особой бережностью. Никто и никогда об этом не узнает.

Потом я наслушалась, конечно, страшилок о грозном царе, сила которого была темной, а нрав буен. Бабы на кухне шептались как-то, что он умертвляет всех дев, которые решились за злато возлечь с ним, минуя свадебный обряд. А царство его пропитано развратом, болью и унижениями. А нянюшка рассказывала, что в глубоких подземельях его владений заперто тьма-тьмущая душ, убиенных им.

Я быстро поняла, что это страшилки для непослушных чад, ведь не мог обладатель таких невероятных глаз оказаться чудовищем. Я чуяла, как веяло от него дружественностью, находиться рядом с ним было приятно и спокойно. Про правителей часто распускают жуткие слухи, не стоит верить всему.

Гостей сегодня полно, затеряться не составит труда, но глазами я все ищу огромного темного война.

Великая княгиня Драгана, матушкой её я называю лишь мысленно, замечает меня и указывает пальцем на место за спинами отцовских дружинников. Оттуда же ничего не видно! И все же улыбка расцветает на моем лице, ведь матушка сразу же посмотрела на меня.

Музыканты во всю играют, гости танцуют, видимо, официальная часть уже закончилась, я опоздала. Или меня нарочно привели поздно?

Княжич Ратибор высокий и худощавый, проходит мимо, задев меня накидкой и не заметив. Я смотрю ему в след, так быстро повзрослел, уже и борода растет.

Кто-то из дружины толкает меня к стене, теперь из-за широких спин совсем не разглядеть гостей. Так жаль, что не попала на приветствие, там на меня обращали внимание родные и даже делали замечания, можно было тихонечко посмотреть на царя, как он изменился. Ох, хотелось бы мне опробовать свое умение говорить на навьем языке, такого, конечно, мне никогда не разрешат, но может удалось бы хоть послушать как он звучит. Этот язык я учила всю прошлую зиму, мне всегда нравилось его звучание.

Теперь же остается только стоять, подпирая стену, и считать звенья на кольчуге перед глазами. Если очень осторожно уйти через заднюю дверь, куда вышел Ратибор, меня никто не хватится. Маленькими шажочками отдаляюсь от дружины и потом бегом лечу вниз по лестнице.

Иногда полезно быть незаметной в семье. Внизу работает простой люд. Визжат свиньи, гуси ходят сами по себе гурьбой, пугая детишек вытянутой шеей, вдалеке если залезть на забор можно увидеть стада коров и коз. Петуха, который в детстве клевал меня в мягкое место, зарубили давно, но я с опаской прохожу мимо кур. Земля мягкая и вытоптанная сотней ног и лап, сдобренная пометом.