Велесовы нити

Глава 8

Богдана

Атмосфера в машине была словно предгрозовая туча. После вчерашнего ужина папа еще час разносил Борю по поводу его поведения и отношения к Весе. После он долго сидел с мамой на балконе, обсуждая что-то в полголоса и наблюдая за мной, Фимом и тетей Лил с Иллием, плавающими в бассейне. Весняна из своей комнаты тоже не вышла.

Еще полночи мы обсуждали с девочками в чате произошедшее. Сестра была твердо убеждена, что Боря придурок, но сообщила, что больше не будет лезть к нему со своим мнением. Мы с Мирой отнеслись к этому скептически.

Уже перед самым сном мне написал Деян, спрашивая о брате. Сообщив ему, что, скорее всего, отец забрал у него телефон на ночь, я убрала свой быстрее, чем Деян успел мне ответить. Перед поездкой в монастырь, у которого и находилось семейное кладбище, мне явно не стоило общаться с ним слишком долго.

При мыслях о Деяне в сердце неприятно кольнуло. Я пару раз моргнула, прогоняя ненужные воспоминания, и вновь вернула внимание к разговору в машине.

– Пап, ну мы же вчера уже все обсудили… – голос брата звучал разбито и немного обиженно.

– Борь, я просто хочу, чтобы ты точно понял, что так разговаривать с сестрой – неправильно! – отец сильно сжал руль, выглядел он скорее возмущенным, чем переживающим.

– Да я понял!

– И вправду, Ант, – мягко сказала мама, накрывая папину руку своей. – Давай на этом остановимся. Все вчера уже все сказали.

Папа кивнул, а брат откинулся на сиденье, отвернувшись к окну.

– Мам, а дедушка Владис придет сегодня? – произнес Фим со смесью любопытства и легкого испуга.

В зеркало заднего вида я увидела, как мама улыбнулась.

– Нет, дорогой.

– А почему?

– Потому что вампиров не суще… – начал произносить Боря, но папа его перебил:

– Вампиры не могут ходить под солнцем.

Я посмотрела на небо: оно было по-летнему голубое и без единого облачка.

– Скорее всего, он наведает вашу бабушку уже после заката, – произнесла мама. – Дана, ты же пойдешь к монахиням? Надо еще лампады обновить.

– Хорошо.

В небольшом монастыре то тут, то там уже можно было увидеть семьи, приехавшие на День памяти. В основном это были семьи, проживающие в Зеленой рощи, но все могилы их родственников находились на северной, самой большой части кладбища. Нам же следовало идти к восточной, там, на небольшом огороженном участке, лежали все наши родственники по линии мамы и тети.

Дядя уже раскладывал коляску для Иллия, когда мы подошли ближе. Папа передал тете амулет и, когда тетя положила малыша в коляску, кивнул дяде в сторону монастырской лавки.

– Борь, ты с нами? – спросил дядя, и брат просто кивнул.

– А мне можно? – тут же встрепенулся Фим.

– Ты еще маленький для такого, – папа потрепал младшего брата по волосам. – Лучше охраняй маму и девочек.

Фим важно кивнул, со всей ответственностью подойдя к задаче. Я повернулась к маме и сообщила, что пойду к монахиням, а после подойду сразу к могилам.

– С тобой сходить? – уточнила Веся. Судя по ее взгляду, она хотела что-то обсудить, но монастырь точно не лучшее место для этого.

– Нет, не нужно. Мне нужно обсудить с темнейшими кое-какие моменты по поводу помощи в неурочное время.

Веся слегка скривилась и кивнула. Она не любила монахинь и считала их чересчур самовлюбленными. Переубеждать ее я не стремилась, хотя слышать такое было неприятно.

В основном зале монастыря витал запах ладана, а воздух от зажженных свечей стал тяжелым, душным. Одна из монахинь, сестра восточного крыла, как раз ставила свечу в канунник. Я неспеша подошла к ней и склонила голову.

– Да храни вас Темная Богиня на Вашей земле, дарует вам кров и пищу, оберегает Вас от врагов, – произнесла я негромко приветственную речь. – Во веки веков, за верность вере.

Монахиня обернулась. Я почувствовала, как взгляд ее голубых глаз прошелся по мне.

– Здравствуй, дитя, – она сделала жест рукой и я наконец подняла голову.

Сестра восточного крыла, как и остальные сестры этого монастыря, была одета в длинное черное платье. Рукава, выполненные из летящей ткани, закрывали руки полностью, как и черная маска - лицо. Открытыми оставались только руки, шея, глаза и волосы.

– Что привело тебя сегодня, дитя? – спросила она, направляясь вдоль стен с иконами к самому центру, где находилась самая главная икона - Темной Богини.

Со стен на нас смотрели дети Богини: над каждой дверью висели иконы с Велесом, отображающие выбор пути, по западной стороне - Перун, покровитель мужского начала, воитель и защитник, по восточной - Лада, покровительница женского начала, хранительница очага и защитница жен, дочерей и матерей. На северной стене, где стояли канунники, висели иконы Мораны - покровительницы смерти и рождения. Именно у нее просят упокоения для почивших на западной стороне и здравия живущим на восточной.

– Я… за лампадой для бабушки, – призналась я и прикусила губу. Чтить родню - дело праведное, однако после принятия обета у меня этой родни не будет.

Монахиня кивнула и остановилась у иконы Лады в образе жены: распущенные светлые волосы, с кокошником, богато украшенным золотом, а на руке, лежащей у сердца, блестит кольцо.

– Ты слишком привязана, дитя, – произнесла она, поправляя стоящую на столике свечу. – Ты же помнишь о своем предназначении?

Я сглотнула, пряча эмоции и мысли под воображаемую маску. Через два года эта маска станет вполне ощутимой, но мне следовало уметь сдерживаться уже сейчас.

– Да, сестра, – меня наверняка выдавало напряжение в плечах, но я старалась не подавать виду, разглядывая носки выглядывающих из-под платья балеток.

– Хорошо.

Сестра развернулась ко мне и коснулась плеча.

– Тебя что-то тревожит? – ее голос стал мягче, участливее.

Я посмотрела прямо в глаза и мотнула головой.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Тоже ведь была молодой. Все вокруг живут обычную жизнь, влюбляются, рожают детей… Понимаю, как это обидно: наблюдать за этим со стороны, не имея возможности прикоснуться.