Великая месть Пигалицы

Глава 1

в которой

главная героиня залетает на каштан,

а все вокруг врут и прячутся от соседей…

Каюсь, заметить настойчивые поползновенья на собственную жизнь я удосужилась не сразу. Причем, не я одна, уж если честно отвечать! Висела себе поперек ветви каштана… висела, мерно покачиваясь под полуденно ленивым июльским ветерком. Откашливала из легких остатки въедливого взрывного дыма и…

- Хобья сила! Ситринг, кх-ху!

Ситринг, мой верный ассистент (о верности его отдельно) с выраженьем искреннейшей досады на безбородой гномьей физиономии застыл под тенью рослого каштана:

- Ведь цельную оконную раму собой вынесла.

- Что ты там под нос бубнишь?! – с нетерпеньем дрыгнув ногами, вновь покачнулась вместе с веткой я.

- Стекла с защитой от вандалов и эффектом отраженья, чтоб его.

- Да я тебя не слышу! Шум в ушах стоит до сей по-оры, - и удивленно распахнула вместе с глазами рот. – Кх-ху! Ситринг?!

- Что, самая неудачливая в Куполграде экспертисса? – очнулся мой дико скряжный ассистент.

Вот о скряжности его упомянуть самое время. И суть здесь в том, что «умной до бескультурья» я, Эрментруда Христманн, в номинале девица 27-ти полных годов, считаюсь лишь между берегов своей насыщенной экспертной практики. Для трудностей иного рода (читай: «житейского») я приспособлена умом едва ль и честно откупаюсь от них своими гонорарами. И, слава подлинникам всех богов, они теперь стабильны. Шесть лет учебного старанья и пять лет сколачивания репутации эксперта по художественным подлогам не зачахли даром на алтаре дамского счастья. Именно дамского, потому как лично для меня оно (в отличие от среднестатистических невест) – самодостаточность и право цельно жить. Впрочем, первое здесь подразумевает и второе… Куда вообще меня свернуло?.. А! Скряжный Ситринг! Несомненно, он послан мне судьбой. Хотя, назвать салон канцелярии «Считаем-пишем» «судьбой» горазд лишь сам его хозяин, да и то в удачливо торговый год. Ситринг Литрм же, вызывающе гладко выбритый, элегантно наряженный двадцатилетний гном одержимо носился по ладменской столице от «Считаем-пишем» простым торговым вояжёром. Им однажды семь лет назад он и свернул к моим гостеприимным двустворчатым дверям:

- Доброго дня! Я знаю, что вам злободневно нужно!

Мы с прежней своей горничной, тяжко беременной на тот момент, переглянулись:

- Мужа? – оптимистично-вкрадчиво предположила Люли.

- А мне бы, - оценивающе сузила я глаза сквозь линзы спецдиоприй, но…

- Счеты! – сообразительно скоро рявкнул Ситринг. – Каркас с костяшками из липы! На ребрах изысканные серебряные кружева и скидка за согласье на покупку в первый же миг!

- Зачем мне эти счеты? Мне бы…

- Размер поменьше в стиле «Ёмкий ридикюль»?

- Нет! – не сдержалась я.

- Я понял! – в озаренье просветлел лицом мой будущий подельник. – Вы, госпожа, навыками счетоводства не владеете? Я научу!

- О-о-о. Люли, неси в гостиную чай с бутербродами. Это надолго.

Так Ситринг Литрм у нас остался в доме насовсем. Считает на тех самых счетах, что мне втюхал, заведует бюджетом, ведет всю корреспонденцию и сделки, организует встречи, ругается с поставщиками и с гномьим сочным вдохновением клянет злой рок, но дальше пригорода к ночи не сбегает. Нет, Ситринг не пугливый. Что вы? Скряжный. Копит на скромный домик с видом на собственный золотоносный рудничок. А что я в сущности хотела тогда в первую нашу встречу у него спросить? Да просто - где гном купил свой черный котелок из фетра. Уж больно в моем стиле эта красота: мужские котелки, цилиндры с легкими вуалями в замену плоских женских шляп, обувь с устойчивыми каблуками, рубашки с рюшами, юбки (непременно!) с множеством карманов, корсеты из практичной кожи, жакеты в клетку и пальто с турнюром. Еще высокая резная трость. Да! Она, кстати, и украшенье и оборонное оружие. Мама моя (которая вместе с отцом уж много лет как греется на дипслужбе в солнечной Чидалии[1]), впервые разглядев такой воинственный визаж, вздохнула: «Это предсказуемо». Неправда! Подумаешь, рост мой всего 63 дюйма[2]! Да еще формы – мило округлые, глаза – небесно-голубые, пухлые губы, белокурые локоны и голос мерзко-звонкий, как у малолетней чтицы. «Пигалицей» я в узких кругах нашей большой столицы слыву по совсем иной причине. И чуть попозже ее непременно проясню. Ну, а сейчас все ж вернемся к старому каштану у разбитого окна:

- Кх-ху! Ситринг!

- Что, самая неудачливая в Куполграде экспертисса?

- Скажи, в том разжижителе, раскупоренном мною пару минут назад с целью…

Гном не дослушав, нервенно подпрыгнул:

- Да понял! Нет! Не может быть!

- Чего? – скривясь, заерзала я на ветке, пытаясь после кашля плодотворно глубоко вдохнуть, наконец.

- В составе взрывоопасных составляющих. Сей разжижитель от проверенного продавца и, - отработанно отбарабанил Ситринг, однако на последнем слове, вдруг, замер, выпучив глаза, не то от внезапного открытья мысли, не то от хондроза по причине задранной вверх головы.

Я, с высоты наблюдая за подобной метаморфозой, скуксилась:

- Ну, да, контора «Стальной Вайцхевич». Поставщик королевского двора и Прокурата[3]. Но, я до взрыва в мастерской лишь только и успела, что промокнУть тампон в том…

- Раз-жи-жи-жи…жи…

- Ситринг, да очнись! В наличии стойкое ощущение неучтенной ерунды. Где-то я знатно…

- Святой Генезий!

- … обглупилась, - и, заключив диагноз, пронаблюдала включенье в нашу «феерию со взрывом» трех новых действующих лиц.

Кстати, Святой Генезий... Он, вроде, покровитель театральных артистов? Неужто деятельная моя горничная Ивуся определилась с профилем своей будущей стези?

- Ах, Эрментруда! Как же так?! – возопила владетельница связки всех ключей, Галина, поспевшая на парадное крыльцо второй, вслед за Ивусей.

- Да это дерево развратное давно пора свалить втихую от городских властей! – а вот и третья - моя любимая кухарка. Теперь хоть митинг со своей ветки начинай – все домочадцы в сборе. – Детонька, ты как там? Может правда, спилим его на дрова под кровом ночи и вся проблема?