Великая месть Пигалицы

Глава 7

в которой
творится садовое членовредительство,
а на столичных улицах сплошная дружеская благодать…

Да когда же этот день расправится своим логическим концом? Таким, чтоб с теплой ванной, после кремом смазать тело. И чтоб обязательно рядом со взбитой подушкой на тумбочке стояла моя любимая фарфоровая чашка с молоком. Лава-андовым. Мммм… Его Мезита всегда впрок для меня готовит… Что?! Я тут пытаюсь отвлечься, успокоиться, а они…

Мезита с горничной торчали обе за кустом сирени. А сверху - черенок от швабры. Тряпкой вверх! Ивусин «боевой штандарт». А ведь я сама же надоумила ее.

- Куда ты смотришь? Эрментруда?.. Ясно. Пройдем в беседку. Там и попробуем, наконец, поговорить.

Ну надо же, как раскомандовался господин «Ну, очень важный, но кобель». Хотя попробовать поговорить, действительно, необходимо. Я ведь вполне самостоятельная и отвечающая за решения личность. Ага! Поэтому и тащусь сейчас за руку по тропинке в сад. Пока вот так перемещались, оглянулась: да мало мне кухарки с горничной в кустах! У дома на хозяйственном крыльце еще и Ситринг с Бумом. Стоят на пару в горделивых позах. Называются такие позы: «Мужчины грозно бдят». Н-да. Галина укатила, однако число цирковых артистов неизменно.

За этими подсчетами и размышлениями я не заметила, как в почти танцевальном развороте… о-оп.

- Гантер, а ну-ка, отпусти, - но, меня еще сильней прижали грудью к твердому мужскому торсу. А ведь когда-то я считала хамство подобное «смелою игрой». И, кстати, поощряемой весьма. Но, это лишь «когда-то». – Гантер!

- Я по тебе скучал.

О-о! Ну надо же, какой эмоцией он овладел! Наверное, тренировался перед зеркалом. Есть у него одно большое в спальне… В спальне. Что он, вообще, такое ртом своим со мной творит?

- Фу-ух. Гантер! – и, изловчившись, стратегически уперлась левым локтем в его солнечную чакру. Пробить не пробью, но больно ткну. И надо было трость с собою взять. И, в конце концов, где Ивуся со своей штандартной шваброй? – Ты ведь хотел поговорить со мной?

- Хотел, - мужчина тоже с толком изловчился. Так, что я оказалась вновь прижатой, но теперь к нему спиной. – Ты жажда моя. Жажда нескончаемая, Эрментруда.

- Хватит. Я ритуальные эти песнопенья больше слушать не хочу. И-и… Гантер.., - шея моя при его стараньях быстро оголилась, правая рука моя сама собою потянулась вверх, легко прошлась по его шевелюре, частью сбритой и… с душой рванула за волосы. – Если ты сейчас же не прекратишь, я позову сюда охрану.

- Эрми, я понял. Отпусти.

Я отпустила. А мужчина вмиг преобразился: сюртук свой форменный расправил, головой поводил туда-сюда и взгляд у него, вдруг, сделался такой… такой воспитательно-отцовский. Хотя мой папа такого себе никогда не позволял.

- Давай поговорим, - произнес он с трагичным вздохом.

- Давай! – а вот у меня получилось, как всегда, пискляво, даже истерично.

- Да-авай! По поводу твоей охраны.

Не прокатило, значит. Чуяла моя душа!

- А что? А у-у… У меня постоянно редкие работы по заказам. И вот, как раз вчера, да, именно вчера один из них…

- Я это тоже знаю, Эрментруда. Про «именно вчера» мне ночью минувшей как раз и доложили.

- И почему, позволь узнать? – ага, самое время возмутиться. – Какое я имею отношение к комтурии, занимающейся взятками и казнокрадством?

- Никакого. Но, ты имеешь… отношение ко мне.

- Имела, Гантер! И даже если б не в прошедшем времени, кто дал тебе такое право? Право принимать обо мне доклады. Быть может, у тебя и папка с моим именем где-нибудь… лежит, - и по стремительно опущенному взгляду господина Коха… - Я поняла! Так вот откуда у нее такие знания обо мне. О моей болезни. Подлец! Какой же ты подлец. А я думала, что только лишь кобель.

- Эрми, эта «папка», как ты говоришь, заведена еще когда ты начала работать в нашей группе. Стандартная проверка.

- Предположим. И она у тебя с тех пор валяется… а где?

- Нигде! Убрана в мой сейф.

- О-о, знаешь, разбирайтесь сами. И я даже знать не хочу, кто эта дама есть, - ага, особенно после того, как мне о ней, ну… тоже доложили.

- Мне ясно.

- И отлично!

- Эрментруда, я тебя прошу: ответь на один вопрос.

- Ну и?

- Ты за последний год во мне изменения заметила? В моем отношении к тебе?

- Что?!.. А, знаешь, я поняла, к чему этот вопрос. Ты и она вы вместе… целый год уже?

- Да, - кивнул мужчина, словно дал клятву страшную. – И я на ней женюсь.

- О, хобья сила, - мне стало и смешно, и захотелось разрыдаться. И я не поняла, как оказалась, вдруг, сидящей на сырой скамье.

А он, этот подлец-кобель, присев напротив, задушевно так, произнес:

- А ты бы, Эрментруда, вышла за меня? Когда еще не знала о моей невесте? Вышла?.. По твоему растерянному виду вижу – нет. Вот то-то и оно. И я б на тебе не женился. А знаешь, почему? Мы из одной с тобой команды и тебя… ну да, люблю я. А жена – это обычный крепкий тыл. И обязательно наследники. А ты б ради меня смогла забросить всю свою «святую экспертизу»? Просто скучно жить одним лишь мной, нашими детьми и домом? Эрми, жажда моя, я тебя знаю. И ты ответила бы «нет».

- Ты меня знаешь, да? Хорошо. Но ты ничего не смыслишь в нашей женской сути. Невесту себе выбрал караулить дом. Ну, а вторая должна просто так с тобой встречаться. Любить тебя, единомышленницей быть, подругой и в постели, как огонь. Да?

- Да-а, - ответили мне весьма уверенно, но с небольшой заминкой.

- Да? Хорошо, тогда сообрази и мне ответь: почему твоя невеста закатила мне сцену ревности и по какой причине я, при наших вольных отношениях, была тебе верна? Мы – тоже собственницы, Гантер. А ты, видно, совсем подобный факт не оценил. И, знаешь, я больше на тебя не злюсь. Станешь женатым, жизнь сама тебя обязательно накажет. И у нее побольше и потолще будет швабра.

- Какая швабра, Эрми?