Великая месть Пигалицы

Глава 5

в которой
неожиданно картины оживают
и гости неожиданные ходят по ночам...

Иногда случаются такие дни, когда смурное настроение с утра в дуэте с пасмурной погодой, будто шепчут: «Отдыхай. Отдых-ха-ай. Заберись под одеяло с головой. Устрой себе сны на заказ».

- Ох, ты ж! - и подскочила на кровати. Проехалась ночной сорочкой по шелку простыни и босиком рванула по ковру до цели. - Хобья сила, - хотя уместней выразиться: «Матерь ты моя!».

Семь лет назад перед отъездом на дипслужбу в далекую Чидалию она (моя родительница), в девичьем прошлом не последний артефактор, вручила мне подарок памятный – погодник. С виду – обычная картина в скромной раме. На ней - высокая аллея с перспективой в горизонт. Пейзаж, который как погодный артефакт обязан постоянно изменяться, отражая измененья в окружающей среде. День – ночь, дождь – солнце ясно светит, деревья голые – листва густая в капельках росы. В общем, погодная романтика. Которую я, ностальгируя по маме, перетащила со стены в гостиной на стену в свою спальню. И… нет, не грустила уж давно. Вздыхаю только иногда. Но, хобья сила!

Вчера, перед полуночью в картине этой, вдруг, возникли чуждые ей измененья - в глубине аллеи проявился странный силуэт. Но, это ведь погодник, да? Должен был быть типичнейший погодник.

- Вы встали, Эрментруда? Можно мне зайти?

- Ага.

С шикарным коконом на напомаженной макушке Галина открыла дверь, вошла. Я лишь скосилась на нее. И то, на краткий миг, вновь вернув всё свое внимание картине:

- Вы это видели?

Вообще, вопрос мой именно к Галине о погоднике вполне себе логичен, ведь именно она занимается его обслуживанием, меняя раз в полгода магнакопитель в заднем пазе и банально смахивая с полотна и рамы пыль. И не то чтоб мы с Ивусей для этого благого дела рож… физиономиями своими конкурс не прошли, а просто Галина ей (моей родительнице), якобы, твердо обещала: «Сама!»… Да ради подлинников всех богов!

- Н-да. Вижу, дорогая Эрментруда, - Галина пристальней еще прищурилась, разглядывая полотно: аллею, густо скрытую сегодняшним сырым туманом и силуэт с едва очерченными контурами в нем. – А это что еще?

- А это? – хмуро выдохнула я. – Появилось уже с утра. Как будто бы полоска алая. Или узкая веревка. Но, яркость ее цвета съедена туманом. И она, виляя по дорожке, видите, ведет от той фигуры и…

- До самого края полотна, - Галина резко отпрянула от этого самого, отмеченного края, с секунду побуравила меня (отчего-то!) менторски-строгим выраженьем глаз и выдала. – Пожалуй, мне пора.

- Аааа.., - развернулась я, провожая экономку до двери недоуменным взглядом. – По какому поводу вы заходили?

Женщина, не оборачиваясь, замерла у косяка:

- Предупредить.

- О чем?

- О моем отъезде в… Тайриль.

- Ааа.., - вот это новость знатная. И неожиданная.

- На две седмицы отдыхать, дорогая Эрментруда. За два последних года. И уезжаю уже сегодня. Сейчас от вас сразу домой. А дела, все те, которые в процессе еще, Мезите отдаю.

Закончила, распрямила спину и ушла… Ну-ну. Вот и «под одеяло с головой», «сны на заказ» тебе, лихая умница в быту.

За завтраком мы с Ситрингом, ответственно жуя омлет, попытались легонько так развить и углубить тему отъезда экономки. Но, Мезита мало поддерживала наш лёгкий светский разговор - она, уж если и вступала в обсужденье, то сразу со всей своей душой и прытью. А тут… отсутствие информации. Полное! Удар под дых моей кухарке. К тому ж Ивуся ее окончательно добила – от господина Коха не поступил очередной (восьмой) букет из алых роз… Утро не ладилось у нас. И это было очевидно.

Зато, когда мы всем коллективом местным к калитке вышли Галину провожать, заодно увидели и встретили троих специалистов «Розы». Вполне знакомый аналитик Тоббиус с открытым детским любопытством всех нас рассмотрел и быстро с традиционной незатейливостью представил… О! Одного из них я точно помню. Высокий коренастый специалист по охране Бум с глазами хмурыми и словно бы приклеенной к губам скептической ухмылкой. Он от бюро участвовал вчера в показательном забеге. И… в общем, точно с такой ухмылкой очень бурно свои мысли выражал. А раз мы с гномом развлекались чтеньем по губам, эту ухмылку я запомнила. Прекрасно.

- Сударыня! – ого, какой басок!

Бум неожиданно галантно подал Галине руку у коляски. Та, взмахнув вверх по подножке, милостиво оценила. Мы дружно помахали ей вослед. И так же дружно все уставились на третьего пришельца от конторы.

- Это – Жэко. Он - следователь. И надеюсь, Эрментруда, для него и Бума с настоящего момента будет доступен весь ваш дом. Что же касается остальных двух мест, мы только что оттуда. Кофейню и переулок Верхний, дом 17 осмотрели.

- Ааа.., - пожалуй, нынче это – мой любимый звук. – Хорошо, Тоббиус. Моя кухарка Мезита и горничная Ивуся вам во всем помогут.

Правда, узнать бы еще – в чём именно помогут. Но, проявлять гостеприимство, дружелюбие необходимо круглый год. Так в справочнике «Я – хорошая хозяйка» написано, который мне припёрла тетка еще лет пять тому назад… Ой, чур меня! Не поминать ее при свете дня и ночью. Ночью особенно.

О чём вообще я размышляю в одиночестве на собственном крыльце?

- Госпожа Эрментруда, вы идете?

- Хо… мамочка моя, - и этот оказался магом! – Бум, проявитесь, будьте так добры. И ко мне возможно обращаться просто «Эрментруда».

Работать в мастерской мне нынче так же было не с руки. И зря я радовалась этой возможности из-за скорого завершения ремонта. Ведь нет больше ни трещинки на стенах, ни копоти на потолке, ни…

- О-ох, а рама-то не та теперь! И говорил ведь я…

- Изыди, демон Ситринг!

- Куда изыдить-то? Они ж втроем везде. В моем кабинете даже вон счётами бренчали. Жэко этот, улыбчивый, да наглый. И, главное, ритм-то бренчал он такой знакомый. Только я вспомнить…