Великая сила нелюбви

2.

Вечерело. Солнце катилось к западу. У девушки осталась последняя надежда, что в темноте их нескоро найдут, и у них будет шанс на спасение. Один из тысячи, но всё же шанс! Бедняжка сидела на холодной земле, держа голову мужа на коленях. Георгий то приходил в себя, то снова впадал в беспамятство, бредил. Она взяла его руку, поцеловала каждый палец, прижала к своей щеке.

— Горочка, любимый, — шептала Татьяна.

Судьба распорядилась иначе. На горизонте показались люди. Бандиты! Кто ещё будет рыскать по степи в такой час? Даже в сумерках белое платье видно издалека. Конечно же, несчастных молодожёнов заметили. И конечно же, расстояние между беглецами и их преследователями стало стремительно сокращаться.

Надо что-то решать и быстро, на раздумье нет ни секунды. Татьяна вскочила, сбросила тело мужа в яму, перевернула его лицом вверх. Страстно поцеловала в губы, покрыла поцелуями лоб, щеки, веки. Рыдая в голос, стала забрасывать своего ненаглядного землёй.

— Что ты делаешь, Таточка? — чуть слышно спросил пришедший в себя Георгий.

— Молчи, молчи, любимый. Люблю тебя, любить буду вечно. Никто не разлучит нас. Мы встретимся скоро и останемся вместе навсегда, навеки.

Георгий улыбался. А Татьяна бросала сырую землю на его прекрасное лицо. Сгребала комья руками, коленями. Вскакивала и засыпала могилу ногами, снова падала на колени и ползла к яме с новой порцией земли. Уже слышались голоса бандитов.

— Вон та сука! Смотри как извивается, змеюка. Сбежать пытались недоноски. От нас не убежишь!

Грубые мужланы окружили её, гоготали, выкрикивали оскорбления. Но Татьяне было уже всё равно. Самое главное она сделала. Никто теперь не прикоснётся к её любимому. Не будут же они могилу раскапывать! Пусть они бандиты, но хоть что-то человеческое в них должно остаться?!

***

Старенький Москвичонок красного цвета бодро бежал по извилистой просёлочной дороге, оставляя за собой пыльный шлейф, который ещё долго серым облаком висел над зеленеющими полями озимых.

Семейка Пожевановых выбралась «до бабки», как говорила мать Никиты. Проехав по центральной улице, которая была и единственной, Москвич остановился возле деревянного забора с резной калиткой.

Дом этот был достопримечательностью в округе. Калитка, ставни на окнах, крыльцо покрыты ажурной резьбой, восхищающей взор. Работа искусного мастера Феодоса Никитича, дедушки Никиты. Дедушка умер несколько лет назад, а работа его осталась. Кстати, почему его все называли Феодосом, Никита так и не понял. То ли правда у него было такое чудное имя, то ли прозвище деревенское.

Треща без умолку про дороговизну в магазинах, про заграничные продукты, которые «больше пластилин, чем еда», Татьяна, мать Никиты, доставала вещи из машины: рюкзаки с игрушками, пакеты с одеждой, свёртки и кулёчки — «приданное» мальчика. Чтоб на всё лето хватило.