Великая сила нелюбви

10.

Сквозь неплотно прикрытую занавеску пробрался лучик солнца, пощекотал Никите нос, погрел тёплыми ладошками веки. Никита открыл глаза. Он не совсем проснулся, поэтому не сразу сообразил, где находится. А когда понял, очень расстроился. Ссылка! Лёмки нет, Колька не приехал, рыжая скотина Негодяй караулит где-то за дверью.

Спать больше не хочется, школьный режим даёт о себе знать. И вставать тоже лень. Повозившись под одеялом, Никита решил всё же лучше встать. Он натянул футболку и шорты. Один носок нашёл возле кровати, второй — фиг его знает где. Ну, и ладно, так сойдёт!

Бабушки, как всегда, нет дома. В огороде копается, или возится с цыплятами. В гостиной тихо, чисто. Тикают старинные часы с кукушкой. Она кукует даже ночью, но Никита так устал вчера, что не слышал. На полу полосатые половички, истёртые посередине и яркие по краям.

Комод уставлен гипсовыми утятами и фарфоровыми фигурками балерин, подвязывающих пуанты. Мода тогда была на них. Полвека назад, а может больше. Такие сувениры остались только в музеях, да у старушек.

Деревянная лакированная шкатулка набита катушками разноцветных ниток и подушечками с иголками. Вязаный из белой шерсти дырявый носок натянут на сгоревшую лампочку. В нём торчит большая штопальная игла. На окнах в глиняных горшках растёт герань, покрытая пышными шапками красных цветов. Под цветочными горшками аккуратно расстелены старые пожелтевшие газеты семьдесят какого-то там года выпуска.

Терпкий аромат герани напомнил Никите, когда он был маленький, влез на подоконник, поймать жужжащую муху на окне. Опрокинул горшок. Горшок разбился, земля высыпалась и похоронила под собой цветок. Умирая, герань испускала сильный запах, сразу наполнивший всю комнату.

— Ах ты, кочерыжка недоделанная! — ругала его бабушка, шлёпая по попке ладонью.

Совсем не больно, но Никитка заплакал. То ли потому, что испугался наказания, то ли жалко стало погибший цветок.

— Ерань не просто цветок, — успокаивала Евдокия Макаровна внука, — лекарство. И головные боли унимает, и зубы лечит. Кадысь плохо спится, так понюхай листочек-от или весь цветок поставь к себе в изголовье. Спать будешь крепко! И думки плохие в голову не полезут.

Добрая-предобрая бабушка! Что бы Никита ни натворил, она всегда была на его стороне. Защищала и оберегала его, как могла. И наказания её больше похожи на ласку. А уж как готовит бабушка!

Вот и сейчас полон стол всякой вкуснятины. Никита поднял льняное полотенце, прикрывающее еду, и залюбовался. Ватрушки с творогом, зарумяненные до хрустящей корочки, картофельные вареники купаются в сметане, сладкий творог с изюмом, большая кружка молока, три вазочки разного варенья, блинчики в меду, печенье и конфеты.

Бабушка основательно подготовилась к приезду единственного внука. Никита плюхнулся на табуретку, схватил самую большую ватрушку и уже почти откусил, но тут вошла бабушка.

— Проснулся, соколик! Молочко-от остыло, парнова бы тебе, вон как исхудал в городе. Да ты погоди, руки, поди-кось, не мыл?

Опять руки! Что за бзик у взрослых в голове, заклинило их, что ли, на помывке рук? Никита даже из дому сегодня не выходил, чем он мог ночью в постели испачкаться?! Мальчик вздохнул и пошёл к умывальнику. Бабушка приобняла, проходящего мимо внука и поцеловала его в макушку.

— От, золотой ты мой!

Во время завтрака бабушка всё расспрашивала его про учёбу в школе, про жизнь в городе, чем занимаются родители. А Никита уминал ватрушки, запивал молоком, и на вопросы отвечал однозначно: да, нет, не знаю, наверное. А что он ей скажет? Жизнь — дерьмо, родители — портянки!