Великая сила нелюбви

15.

Вечерело. Солнце качалось расплавленным золотом на мелких волнах реки. Половина неба окрасилась в фиолетово-розовый цвет. Пучеглазые лягушки высунули зелёные головы из тины возле самого берега. Мелкая рыбёшка выпрыгивает из воды и плюхается обратно. Где-то в зарослях камыша глухо гукает выпь. Красотища неземная! Самый клёв.

Впервые в жизни Никита не ощущает радостного подъёма в груди. Он так любит рассветы и закаты. Любил. Мир изменился. Голова тяжелая, как после гриппа, уши словно заткнуты ватой, а во рту горький привкус. Может, он голодный? Ну да, он же читал весь день, переутомился! Никита с трудом встал и пошёл в деревню.  

С выпаса возвращается мычаще-блеющее стадо. Коровы, покачиваясь, несут домой полные вымя горячего молока. Некоторые так раздулись, что молоко под собственным давлением тонкими струйками, выписывая замысловатые вензеля на дороге, убегает в сбитую пыль.

Раньше Никита всегда зажимал нос, когда коровы проходили мимо. От них так сильно воняет навозом и грязной шерстью. А сейчас ему всё равно. Он устал или потерял нюх?

Да, нет, всё также, но почему-то запах стада такой родной и близкий. Большая красная корова Рыжуха, главная в стаде, подошла вплотную к мальчику, лизнула его шершавым языком прямо в лицо. В другое время, Никиту стошнило бы от отвращения, а сейчас он погладил животное по гладкой морде и ласково прошептал:

— Рыжуха.

Корова посмотрела на него большими грустными глазами, махнула белёсыми, похожими на солому ресницами, вздохнула, совсем как человек, и нехотя побрела дальше. Между коровьих ног семенили бело-черные овцы, серо-белые козы, все в засохших прошлогодних репьях и колючках.

Возле своего забора старик Скрябин заменял подгнившую доску на воротах. Одет неизменно во фланелевую рубаху (только на этот раз клетка коричневая, а не синяя), жилетку, трико с обвислыми коленками и галоши, приросшие к чёрным шерстяным носкам. Скрябин, наверное, и спит в галошах.

— Здрастьте, Василий Васильевич! — крикнул Никита.

Вот оно что! Сил Силыч — сокращённое от Василия Васильевича. Но откуда Никита это знает?

Сил Силыч долго и пристально посмотрел на Никиту. Странный он какой-то сегодня. Нет обычного хитрого прищура в глазах, только страдание и боль от потери. Густые кучерявые волосы седые насквозь до самых корней. Впалые щеки, глубокая сетка морщин по всему лицу. Да он же старый! И не выглядит моложе своих лет.

— Здравствуй, сынок, — пробасил старик.

Сынок. Такое в свой адрес, Никита услышал впервые. У Василия погиб сын Сергей на пожаре, он был электриком. Жена его Наталья тут же снова выскочила замуж, но неожиданно тяжело заболела и умерла. Умерла за полгода до рождения Никиты. Никита знал, что Колька сирота, но подробности смертей его родителей ему не были известны… до сегодняшнего дня.

Ноги у Никиты подкосились, по спине побежал холодный пот. Его затошнило, а глаза заволокло пеленой. И он упал бы, но Сил Силыч вовремя подхватил мальчика на руки.

— Шо, Никитка, плохо тебе?

В глазах Сил Силыча неподдельная тревога. И называет Никиту по имени.

— Не ел весь день, — признался Никита.

— Да, шо ж такое! С ума молодежь посходила! Ну, фифы там разные, я понимаю, талию блюдут, а ты-то чего удумал? — возмущался Сил Силыч, неся мальчика на руках.