Великая сила нелюбви

21.

Ведь на зрелище посмотреть, как на пожар, сбежалась вся деревня. Дядька Петя, с помщью баб, запихнул искалеченных мужиков в машину племянника, довёз от реки до Лыкова, а там уж и скорую вызвали.

— Не, я только пришёл. Видел, как Люська с Маринкой передрались, а за что?

— Ох, миленький, — облегчённо вздохнула бабушка, она уверилась, что Никитка ничего не знает.

— Приехал к Петьке Осьмушке…гм, — осеклась Евдокия Макаровна, — приехал к Петру племянник евоный Володька Пригожин с семьёй, взяли они с собой соседей Волокушиных и пошли на речку отдыхать. Да вить, с водкой-от не рассчитали, штот не заладилось у них, вот и подрались мужики. Водка она никого до добра не доводит…

Бабушка тяжело вздохнула. Если бы Феодос Никитич не злоупотреблял данным напитком, жил бы до сих пор. Дедушку Никита не помнит, слишком мал был, когда тот умер, а бабушка почти ничего не рассказывала. Говорила только:

— К золотым рукам, да бы голову ещё!

Что значат те слова, мальчик раньше не понимал. Через старческие бабушкины руки, обнимающие его за плечи, прочувствовал неизбывную вдовью тоску.

Умер Феодос от инфаркта в самом конце декабря. Не выдержало сердце алкогольных излишеств. Так Новогодние праздники и превратились в поминки. В семье Никиты не принято было говорить на эту тему.

Взрослые всегда нагромождают тайны из ничего, создают сами себе проблемы. Что криминального в лишней рюмке водки, выпитой дедушкой? Дедушка был мирный человек, никогда не дрался, не скандалил. Выпьет и спать ложится, так во сне и умер.

 Холодная вода, густая и чёрная, словно нефть, плещется о крутой берег реки. Из воды тянутьсягрязные руки, сжимаются в кулаки, хватая воздух, но выбраться не могут. Вся поверхность реки затянута огромной сетью. Со дна поднимаются большие пузыри газа и громко лопаются, достигая поверхности.

Звёзды похожи на дыры, проткнутые острым шилом в куске старого дермантина. Никита стоит на самом краешке берега. Сзади неслышно подошёл человек. Никита не видит его, но чувствует затылком. Он знает кто это.

— Зачем пришёл? — спросил мальчик.

— Ты знаешь, — ответил мужчина.

— Скажи это! — Никита знает, что хочет сказать человек, но ему важно услышать.

— Не читай больше. Потом поздно будет.

— Уже поздно, — сказал Никита и оглянулся.

За его спиной стоит Володька Пригожин. Порванная одежда висит клочьями на нём. Из ран на теле течёт кровь. На грязном, мертвенно бледном лице пустые безжизненные глаза.

— Я не хотел… — говорит Никита с болью в душе. Он действительно, не хотел такого.

— Я знаю, — Володька ухмыльнулся окровавленным ртом, — не мучайся, малец, твоей вины здесь нет. Это всё водка.

Пригожин опустил голову. Ему очень тяжело сейчас. Трое малолетних ребятишек вырастут без отца. Никогда он не возьмёт их на руки. Никогда не купит дочке куклу, не научит сыновей кататься на велосипеде.

— Прости, пацан, — говорит Володька.

В его остекленевших глазах ненависть и вселенская тоска. Он толкает Никиту в грудь. От неожиданности Никита теряет равновесие, земля уходит из-под ног. Он всеми силами пытается удержаться на берегу, балансирует руками. Из чёрной воды, как по команде, вытянулись руки в его сторону, стараются схватить за голубую в зайчиках пижаму…

Мальчик проснулся. Подушка, одеяло промокли от пота. Дышать трудно, будто в туго зашнурованном корсете. Сердце бьётся учащённо. Никита сел на кровати и тут только увидел тёмный силуэт на фоне окна.

— Бабушка? — спросил он тихо.

— Да-а-а, — также тихо ответил молодой женский голос.

— Уходи, бабушка, я сплю, — прошептал Никита, укрываясь одеялом с головой.

— Да-а-а, — шепнула в ответ тень и растворилась.

Никита проснулся и долго лежал с закрытыми глазами. Сон и явь настолько перемешались, что он не отличает одно от другого. Где он сейчас: в бабушкином доме на кровати, во сне или, вообще, в параллельной реальности?

Будь что будет! Он открыл глаза, резко отбросил одеяло, рывками снял пижаму, скатал её в узел. Проходя мимо кухни, прихватил спички. Босиком, в одних трусах, вышел на улицу на скотный двор.