Великая сила нелюбви

29

Кольке она мала стала, а Никитке великовата. Но мальчик был счастлив, родители ему такую никогда бы не купили, слишком дорого. Прошлым летом он носил эту куртку, не снимая, даже в жару.

Дело в том, что День Рождения у Никиты 15 июля. Родители всегда в это время в городе. В лучшем случае положат сотню на телефон, типа, подарок такой. А то и вовсе приедут спустя несколько дней, привезут торт и сами же его съедят. Отдадут ту же сотню, но уже наличкой. Заберут варенье, которое бабушка успела наварить, переночуют и свалят в город.

И снова Скарабею повезло больше! Он Скорпион по гороскопу, а Никита Рак, и это тоже повод для насмешек. «Рак-дурак» – самая необидная рифма среди прочих. Колькину «Днюху» отмечают шумно и весело в интернате. По приезду домой на осенние каникулы Скрябины закатывают внуку такой праздник!

Вся деревня гуляет два дня. А подарки — закачаешься! Старики покупают всё, что он попросит. Соседи дарят вещи нужные и полезные, вроде набора инструментов или чемоданчика для рыболовных крючков и мормышек. А Никите дарят то, что выбросить не успели.

Пару раз Никите удалось побывать на Колькином празднике. Родителям срочно надо было уехать, вот и «сплавляли» его к бабушке. Первый раз матери приспичило навестить давнюю подругу, которая вышла замуж и уехала на ПМЖ в Молдавию, а второй раз предки ездили отдыхать в санаторий, но мальчика с собой не взяли. С ребёнком какой же отдых? Только мешает, путается под ногами, не расслабишься.

И даже погода всегда была на стороне Скарабея. Конец октября, а день обязательно будет солнечный, и ни дождика тебе, ни заморозка. Дед с бабкой накрывали в своём саду столы, грубо отёсанные, на скорую руку сколоченные Сил Силычем, но прикрытые «праздничной» клеёнкой.

Гости приносили табуретки и скамейки. Дядька Жмых приходил в компании с баяном, весь вечер играл беспрестанно. Сначала плясовые, наигрыши, а чем пьянее становился, тем печальнее были мелодии.

Бабульки лыковские и «барыню» плясали, залихватски размахивая цветастыми платками, и частушки «с перчинкой» орали громко, кто кого перекричит:

— На Калиновском мосту случилась катастрофия.

Муж попал под колесо, а жена под шОфера.

А уж когда Жмых со своим приятелем баяном, которого он считал живым существом, начинал играть страдания, тут уж пели все. Заканчивался концерт заунывными народными песнями, рвавшими душу. Никитка слушал, открыв рот, а по щекам его непроизвольно текли слёзы.

Потому как сюжеты в песнях такие жалостливые: про разлуку, про несчастную любовь, про предательство и коварство. Потом баянист на середине куплета ронял голову на грудь и отключался. А праздник снова набирал обороты веселья. Наступало время анекдотов, баек и смешных историй из жизни.

Бабушка его никогда за общим столом не сидела, приходила за внуком, как стемнеет, и стояла за калиткой, ждала. Никитка пытался выпросить ещё часочек, но Евдокия Макаровна была непреклонна.

— Баловство одно, — ворчала она, уводя Никитку в самый разгар праздника, — деж это видано такому сопляку (Кольке) взрослую гулянку устраивать?! Не дорос ще, а туда же! И о чём эти Скрябины думают? Старухи матные частушки орут, а дети слухают. Вот воспитанее! И вырастет-от недоглядыш их (это опять про Кольку) бандитом каким, аль хуже кем…

Не любит Скрябиных Карякина Евдокия Макаровна. А теперь и Никита тоже начинает их потихоньку ненавидеть. Что стоило Сил Силычу жениться на его бабушке, когда она была молодой и красивой?! Всю жизнь ему эти сволочи Скрябины искалечили!

***

Погода в средней полосе России меняется резко. Вчера было немного прохладно, а сегодня солнце жарит с раннего утра. Перепад температуры за сутки в пятнадцать-двадцать градусов плюс-минус, это для нас привычно. Но Никита был очень зол, он не собирался сегодня на рыбалку, он, вообще, никуда не собирался. Он спать хочет!

Этот Скарабей достал уже! Припёрся под окно его спальни до первых петухов и начал скрести стекло камушком, вражина! Никита не хотел вставать, но пришлось, чтобы не разбудить бабушку. Бабушка всегда вставала рано, Колька и её «переплюнул».

На берегу прохладно и сыро. От воды тянет запахом тины. Тучи мелкой мошкары вьются над зарослями осоки. В реку, плюхая, то и дело прыгают лягушки. Скарабей поставил раскладной матерчатый стульчик, усадил на него полусонного, дрожащего от утренней росы, Никиту.

Затем начал священнодействовать: аккуратно вынул из чехла свой хвалёный, жутко дорогой спиннинг, из подаренного чемоданчика с рыболовными принадлежностями извлёк крючок, поплавок, грузило, привязал к леске. Открыл железную кофейную банку, выудил оттуда толстого извивающегося червя, смачно плюнул на него.

Никита отвернулся, не хотел смотреть, как бедную наживку, раздирая внутренности, насадят на острое железо. Так противно! Раньше Никита и сам протыкал мотыльков и опарышей. А теперь даже смотреть на это не может.

От Скарабея не укрылось выражение брезгливости на лице друга. Никита и ему показался странным, но он тоже, как и Евдокия Макаровна, списывал всё на болезнь. Ведь мальчик едва не погиб, и Колька к этому причастен. А потому и у него есть чувство вины.

— Есть хочешь?

— Не-а, — мотнул головой Никита.

Колька готовился с вечера, он положил в рюкзак бутерброды, варёные яйца, десяток огурцов, минералку, бутылку с чистой водой, пластиковые стаканчики и старое кухонное полотенце. Елена Ивановна требует, чтобы внук мыл руки перед едой.

И Колька, приученный с малолетства, следует непреложным правилам. Прежде чем перекусить на рыбалке, он моет руки, поливая из бутылки и вытирает насухо, как того хочет бабушка.

Есть-то Никита, может и хочет, но никак не Колькины бутерброды с сыром. Вот шашлычок бы сейчас! Можно ли ему уже есть мясо, он не знает, не спросил пока у тёти Маши. Но очень хочется «отравится» колбаской!