Великая сила нелюбви

36.

Никита поставил будильник в телефоне на пять часов утра, но уснуть полноценно так и не смог. Забывался коротким тревожным сном, вздрагивал, снова просыпался. Закрывал глаза и тут же из темноты выходили люди: знакомые, незнакомые, живые, умершие.

Толпились беспорядочно, толкали друг друга. Бабушка в белоснежном платке, в белом длинном платье, очень молодая, с просветлённым лицом, улыбаясь, предлагала Никите чашу, полную воды.

Дедушка, тоже молодой, в белой свободной рубахе, в белых портках и босиком. Феодос ходил вокруг мальчика и шептал: «Всё пройдёт. Всё пройдёт. Боли нет. Это только так кажется». Колька Скарабей красивый, словно молодой Бог, тоже в белом, взял Никиту за руки, поцеловал в лоб и сказал: «Я тебя прощаю. Ты себя прости».

Одноклассники, учителя, тётки-библиотекарши, жители Лыкова, соседи по подъезду, малознакомые, когда-либо виденные люди, совсем чужие шли, шли, шли… Все в белом, все молодые и красивые.

Надо ли говорить, что Никита снова проснулся в поту. Пугаться, вроде бы, нет причин. Но такая тоска сдавила грудь, будто самое родное и дорогое ему отрывают от сердца. Сегодня ему будет тринадцать лет через три часа. Если это и есть взросление, то почему так больно?! Может лучше остаться маленьким навсегда?

Не включая свет, Никита оделся, выбрался потихоньку из дома и побрёл по запланированному маршруту. На улице тепло. Звёзды загадочно мерцают. Он мечтал стать космонавтом, даже нет, астронавтом.

Бороздить бескрайний космический океан в поисках загадочной инопланетной цивилизации. Кто ж его возьмёт-то?! По физкультуре одни тройки с минусом, ни пробежать стометровку путём не может, ни подтянуться пару раз на турнике. Слабак!

А что если именно это желание загадать сегодня? Чтобы взяли в курсанты лётного училища, где готовят смену сегодняшним героям стратосферы. Ведь есть же нахимовцы, суворовцы. Туда берут малолеток, не надо ждать, пока вырастешь. Хотя нет, слишком фантастично.

Тогда, чтобы скутер у него появился. Никита хмыкнул, кто ему подарит скутер? Родители? Кстати, к нему во сне пришли все, кроме родителей. Бабушка? Интересно, если попросить бабушку, купит она ему скутер? Она копит деньги и отдаёт их Танечке.

Почему бабушка никогда ничего стоящего не покупает Никите? Несмотря на тёплые чувства, что испытывает бабушка к нему, денег она не даёт. И не покупает ничего. Думает, что мать тратит её деньги на Никиту? Ага, размечталась! Деньги уходят на новые занавески, на мягкую мебель, на шубы, на поездки к морю… Никита в этот список не входит.

Кольке дед с бабкой покупают всё, что захочет. А если загадать, чтобы старики Скрябины купили Никите мотоцикл, или моторную лодку, или гоночный велосипед?

С невесёлыми мыслями дошёл подросток до высокого холма, похожего на курган. Влез, сориентировался на местности. Четыре утра, светло вокруг, непонятно где будет вставать солнце. А вот, полоска света, значит оттуда Гелиос и появится на своей сверкающей колеснице.

Никита полез в карман джинсов, чтобы достать рукописный листочек с придуманным им накануне заговором и похолодел. Листочка не было, то ли дома забыл, то ли потерял дорогой.

Не возвращаться же! Он целый час потратил на дорогу. Если идти обратно — час, вернуться час. Не успеет. Ладно, без паники. Импровизируем. Рассвет был необычным, или так показалось? Расплавленный золотой диск солнца в розовой дымке плавно выкатился из-за горизонта. Мальчик простёр к нему руки и закричал:

— О, Великий Ярило, услышь меня!

Дальше Никита городил полную околесицу: перечислял славянских, скандинавских, греческих богов вперемежку. Камлал, кланялся, приплясывал, как индейцы из Эквадора, вставал на колени. И кричал, просил:

— Дайте силу мне такую, чтобы иметь власть над людьми! Чтобы слушались меня и были послушны мне! И не прекословили никогда! И подчинялись мне! Чтобы говорил я людям, а они бы слушались меня! Чтоб обидеть не мог никто меня! Чтоб мысли людей я читал! Чтоб только пальчиком поманю, а они бы бежали ко мне! Рукой махну — чтоб бежали от меня!

 Призывал духов природы, просил защиты:

— Духи воды, огня! Уберегите меня, сохраните меня. Чтоб тот, кто меня обидит, калекой остался на всю жизнь! Чтоб тот, кто надо мной смеётся, окосел и онемел! Ветер, дуй на врагов моих! Пусть волки придут и сожрут всех, кто хочет зла мне! Деревья и камни, отберите ноги у врагов моих!

Ещё минут двадцать он нёс такую чушь. Потом обессиленный упал на землю и отключился.

Очнулся Никита на верхушке кургана. Солнце уже сияло высоко в небе. Лежал мальчик, скрючившись, в позе эмбриона. С трудом он повернулся на спину и стал смотреть на солнце широко открытыми глазами, не моргая, не отворачиваясь. Эта приобретённая особенность останется с ним на всю жизнь. Люди будут удивляться, как он может подолгу смотреть на Солнце незащищёнными глазами.

— Спасибо, — прошептал Никита.

Он встал и, пошатываясь, побрёл обратно в деревню.

Возле магазина Мишка Огарок отбирал у малышни только что купленное мороженое. Никита подошёл, сказал негромко:

— Отдай!

Огарок тут же выпустил пакет из рук. Дети вытерли слёзы и радостные побежали домой.

— Ты зачем отбираешь у мелких? — строго спросил Никита.

— Да чё ты, чё ты? — залебезил Мишка. — У тя ж сёдня День Рождения, вот я хотел тебе подарок…

— На чужие деньги?

— Дак, можно и на свои! Вот!

Огарок вынул из кармана сворованную у бабки сотню.

— Хошь мороженку?

— Нет.

— Мож, сигарет тогда купим? А?

Никита никогда ещё не пробовал курить, и ему стало интересно.

— А давай! Только Тамарка не продаст, ведь, нам же нет восемнадцати.

— Да брось! Тамарка в отпуске, там сейчас сама хозяйка торгует. А Самоська за копейку дерьмо сожрёт — не подавится. Она тебе жир со своего пуза продаст, лишь бы ты купил!