Великая сила нелюбви

59.

Тетя Валя обняла Никиту, наклонила ему голову и поцеловала в макушку. Совсем как Евдокия Макаровна. Толстая золотая коса Никиты скользнула тётке за спину, получилось, что и он её обнимает.

***

К дому Кузьминишны Скрябин подкатил на чёрном «BMW» последней модели. По такому случаю Колька прифрантился, переоделся в белые джинсы и шёлковую синюю рубашку с коротким рукавом, побрился, причесался. Парфюмом от него несло, как от косметической фабрики. Очки с тёмными отражающими стёклами дополняли образ супермена.

Колька галантно подал руку Валентине, помог сойти по ступенькам. Никита на протянутую руку брезгливо фыркнул и сошёл сам. Кузьминишна вышла проводить гостей до калитки. Бабку Скарабей чуть не на себе вынес с крыльца. С него станется. Куда силы-то девать? А тут девчонка молодая, надо же перед нею похвастаться!

Машина новая, только с конвейера, нашпигована электроникой по самое «не хочу». В салоне стоит стойкий запах пластика и ещё не обтёртых кожаных кресел, даже освежитель воздуха не перебивает.

Скрябин с лёгким поклоном распахнул дверцу перед девушкой. Никита седлал вид, что не заметил этого и уселся на заднее сиденье. Кольке ничего не оставалось, как пригласить Валентину сесть рядом с собой. Но тётка оказалась умной женщиной.

— Давай уж ты, Ника, садись впереди. А то водитель наш будет всю дорогу назад оглядываться, так недолго и в аварию попасть.

И она оказалась права. Дорогой Колька всё время косил глаза в сторону прелестницы. Право выбора места назначения предоставили, опять же, юному созданию. В Калиновку Никита не захотел. Там живёт противная сплетница, охочая до чужих тайн.

Не вариант, что бывшая почтовая работница Кочкина будет встречать их на въезде в село, но Никите неприятно было даже думать, что вдруг они случайно cтолкнутся с кем-то, хотя бы внешне напоминающим противную особу.

Крутец деревенька маленькая, может, чуть больше Лыково. И молельный дом, наверняка, убогий и тоскливый. Ходят туда, поди, три с половиной бабки, а службу служит старушенция, которая библию знает наизусть и не страдает провалами в памяти. В такую глухомань священника не заманишь. Паства – раз, два и обчёлся, доход, соответственно, копеечный.

А вот в Утицах Никита мечтал побывать давно. Скарабей так смачно рассказывал про всё, что там творилось. Возможно, преувеличивал, не важно. Дорога туда подлиней будет, почему бы не доставить себе удовольствие покататься на новой дорогой машине. У отца был старенький Москвич длительное время. Сейчас он сменил его на другой отечественный рыдван, более просторный, но такой же скучный.

У входа в церковь женщины накинули на головы шарфы, великодушно предоставленные Кузьминишной.

— Негоже идти в церкву, не покрымшись, — заявила бабка Дарья.

Валентине достался красный шифоновый шарф с золотыми блёстками, он очень хорошо контрастировал с синей плиссированной юбкой и белой блузкой. Племянница покрыла голову белым прозрачным палантином с белыми же большими розами на нём. Нике радушная хозяйка выделила еще своё платье из искусственного шёлка, которое надевала один раз в жизни, на второй день свадьбы, а потом бережно хранила в бездонных ящиках комода.

— Как-жеть перед ликами святых в штанах-то стоять! Уж и так страмота, девки ляжки обтянут и ходют, вихляют задом, тьфу. А тута с Богом бяседовать идёти. Зверьху на свою одёжку накинь и будя.

Колька и так с первых секунд знакомства сражён наповал неземной красотой девушки. А тут увидел стройную фигурку в платье цвета бездонных глаз юной красавицы и обомлел. Белоснежное покрывало на голове, словно фата невесты. И Скарабей понял, что в его сердце больше не осталось места ни для кого.

Двадцать лет он жил в ожидании именно этого чуда. Но как ни увивался пылко влюблённый кавалер вокруг девушки, она была непреклонна. Ухаживания отвергала с негодованием, не позволяла подойти ближе, чем на метр.

Троица выглядела как одна семья. И оделись в одной цветовой гамме. У Кольки синий верх, белый низ, у Валентины наоборот – белый верх, синий низ. А Никита в голубом. Все трое помолились, воткнули возле икон свечки в паникадило. Кто благодарил, кто с просьбой обратился. На выходе из церкви посетители сделали пожертвование.

Бросая деньги в щель урны с надписью: «На реставрацию Храма», Колька нечаянно коснулся Ники, а та отдернула руку, будто ошпаренная. Валентина видела, реакцию её названной дочери на притязания назойливого ухажёра, но молчала. Пусть молодёжь сама разбирается в своих чувствах.  

Дальше была экскурсия по достопримечательностям посёлка городского типа Утицы.

— Смешное название своё селение получило триста лет назад, — Скарабей рассказывал, как заправский гид, — Земля тут сильно закислена, болотиста, зато много заливных лугов. Пахать смысла нет, пшеница и рожь растут плохо. В дождливый год, так и вовсе, не успев взойти, зерно сгнивает на корню.      Зато водоплавающей птице раздолье в многочисленных прудах и болотцах. Потому местные крестьяне и водили в несметном количестве гусей и уток. Была даже профессия такая — гусиный пастух. Барину оброк платили пером и мясом. До реводюции это было имение господ Хмуровых.         Перо оптом скупал фабрикант Старожилин. Изделия его фабрики славились по всей округе. Да что там в округе, перины возили в самый Санкт-Петербург. Подушки из Утиц дарили сладкий сон не только мещанам и купцам разных гильдий, дворне не брезговали. 

Показал Колька и интернат свой, где проучился одиннадцать лет. Высунувшись в окно, Никита с большим интересом рассматривал двухэтажное здание из белого кирпича, загнутое буквой П. Вокруг интерната целый парк с аллеями. Чисто подметённые дорожки из гравия, скамейки деревянные в тени тополей и лип.

Игровая площадка с качелями и горкой, спортивный комплекс с турниками и баскетбольной площадкой. Вот где Скарабей мышцы себе накачал. Никите это место показалось таким уютным. Если бы его родители не были безмозглыми придурками, то не стали бы забирать Никиту от бабушки.