Великая сила нелюбви

67.

Никита отрицательно качнул головой. Но Валентина ему не поверила.

— Дай-ка, я посмотрю. Что-то ты темнишь. Ну-ка, иди ко мне.

— Не надо, не надо! — запротестовал Никита.

В глубокий вырез туники виднелась огромная гематома во всё правое плечо.

— Та-а-ак, а ну-ка снимай одёжку! — потребовала тётка.

Она помогла Никите стянуть тунику и с ужасом разглядывала синяки на его спине и боках.

— Давай уж заголяйся вся!

Никита послушно снял джинсы и позволил родственнице лицезреть на его белоснежной гладкой коже безобразные повреждения. На ляжках и ягодицах, выглядывающих из-под трусиков, разместились тёмные пятна различных размеров и конфигураций.

Такие изменения за ночь не могли произойти сами по себе. Валентине очень хорошо знакомы подобные отметины. Её муж, ныне покойный, был любителем помахать кулаками, частенько использовал жену вместо боксёрской груши.

— А вот теперь рассказывай всё без утайки.

Одеваясь, Никита отрицательно покачал головой:

— Лучше не надо. Всё равно никто не поверит.

— Не поверит чему?!

Догадка пронзила Валентину, словно предательская стрела кочевника, пущенная из тугого лука в сердце отважного воина.

— Это Николай… сделал? Он… он… тебя…

Страшное слово висело на языке, но никак не могло соскользнуть вниз. Муж Валентины бил её, но никогда не насиловал. Борька напивался с собутыльниками до поросячьего визга, приходил поздно ночью, будил её, требовал денег для продолжения попойки. Конечно, Валентина, отказывала. Детей кормить надо, а муж деньги, что приносил домой, то и выносил обратно.

Избив Валентину, Борька переворачивал в квартире всё вверх дном. Если находил заначку, выгребал всё до копейки и уходил. Когда денег не было, заваливался спать там, где стоял. Падал на пол и отключался. Потому Валентина старалась прятать деньги так, что иногда сама забывала где.

Утром, увидев погром, Борька сильно расстраивался. Долго ползал на коленях, вымаливая прощение. При несильных потерях Валентина быстро прощала. Счастливый муж бережно нёс избитую жену в спальню, где они окончательно мирились.

Когда же всё было слишком печально, искупать вину Борьке приходилось несколько недель. Калымить и компенсировать ущерб, задабривать жену и дочерей подарками, ремонтировать поломанную мебель.

С годами Валентине это уже надоело. По молодости ещё куда ни шло. Но с возрастом желание жить в тишине и спокойствии нарастало. А Борька наоборот, чем больше вливал в себя алкоголя, тем сильнее деградировал. Спасением оказалась квартира, унаследованная от отцовой тётки Галины, которой Валентина откупилась от мужа, опустившегося на самое дно.

А тут такое! Поверить было трудно, ещё труднее сомневаться. Доказательства налицо, точнее, на лице и на всём теле девушки. Валентина прижала ладони к щекам.

— Ужас какой!

Всхлипывая, Никита признался:

— А мне ещё восемнадцати нет…

— Утро доброе! – пробасил Сил Силыч на весь дом.

В спальне Никита прижался к тётке и снова тихо заплакал. Валентина и сама не смогла сдержать слёз.