Великая сила нелюбви

68.

Кряхтя и охая, Кузьминишна попросила щедрого хозяина отвезти её домой.

— Да погодь, Дарья Кузьминишна, щас нас Елена Ивановна завтраком потчевать будет. А посля Николка отвезёт. Чего-сь торопиться-то? Малых деток у тебя нету.

— Есь, Сил Силыч, есь. Козлятушки мои, чем не детушки?

— Чать не помрут без тебя за пол часика. Чайку хоть горячего выпей.

Но Кузьминишна была непреклонна:

— Ой, спасибочки, дорогие хозяева, за привет, за ласку. Ой, накормили, напоили и спать полОжили. Пора б и нам честь знать.

Из-за закрытых занавесок не видно, что делается в гостиной, но судя по интонации Кузьминишна, скорее всего, поклонилась при таких словах.

— Ну, сильничать не стану. Щас Николку позову, пущай свезёт тебя до дому-то.

Слова Сил Силыча про насилие прозвучали, будто издёвка. Через пять минут, показавшихся вечностью, дед снова зашёл в гостиную и удивлённо пробасил:

— Чёйт, не видать нашего водилу, видать перебрал вчерась с самогонкой. Спит либошь где-нить. Не боись, Кузьминишна, я и сам тебя свезу. Правда, машинка моя поскромнее будет. Я на заграничных лошадках не ездил ще, да и ни к чему мне. А вот на стареньком испытанном коньке-горбуньке — милости просим.

У Скрябина-старшего и автомобиль ему под стать ВАЗ 2109, купленный в год выпуска. Сил Силыч аккуратный водитель и жеребец его, вернее жигулёнок, бегает без капитального ремонта вот уже больше двадцати лет. Дед бережно, время от времени, перебирает мотор, смазывает, где нужно, заменяет устаревшие детали, и машинка его снова готова к работе, как в день покупки. 

Голоса в гостиной затихли. Сил Силыч повёл под белы рученьки, словно барыню, Кузьминишну на улицу. В спальне женщины решали, что теперь делать.

— Как же это? — недоумевала Валентина, — А казался таким хорошим парнем.

— Уйдём, теть Валь, уйдём отсюда скорее, — просил Никита.

— И что же просто уйдём и всё? Что мы, так всё и оставим?!

Никита был растерян. Он не знал, что ему делать. События вышли из-под контроля. А тётка, возмущённая до глубины души, требовала справедливости:

— Нет, доченька, оставлять так нельзя! Как он посмел?! Наказать нужно обязательно! Нельзя оставить безнаказанным.

Тётя Валя несколько минут говорила одни и те же слова, переставляя их местами, но смысл от этого не менялся. Она требовала удовлетворения. Наученная собственным печальным опытом, Валентина знала: стоит простить один раз, совершивший проступок решит, что ничего страшного он не сделал и снова повторит то же самое.

Столько лет она терпела унижения от человека, который должен был заботится о ней и оберегать, а он калечил ей душу и тело. И тётка продолжала убеждать племянницу, что необходимо призвать обидчика к ответу.

— Всё равно, ничего не исправить. Поздно уже, — обречённо констатировал Никита.

— Доченька, да пойми ты! Нельзя преступникам спуску давать! — резко выкрикнула Валентина.

— Кто ж тама у вас преступник-та? — раздался весёлый голос Скрябина-старшего, — Ну-к, выхОдьте, и я послухаю.

Он уже отвёз Кузьминишну домой и вернулся. Услышав голоса подумал, что женщины анекдоты в спальне рассказывают. Валентина выбежала навстречу деду.

— Сил Силыч, да как же это? Да что же это? Как такое могло быть?

Увидев ВалентинуЮ Сил Силыч смутился. Не похоже, что тут веселье.

— Сил Силыч, так нельзя оставлять, — голос у женщины сорвался, из глаз полились слёзы, — Ведь подло это. Не по совести, не по чести!

Слово «честь» в семье Скрябиных не пустой звук. Василий сдвинул брови и побагровел.

— Да ты толком скажи, Валентина Феодосовна. Обидели тебя чем?

— Сил Силыч, уважаю тебя с малолетства, а вот внук твой нехорошо поступил, неправильно. Как вот жить-то теперь ей? Девчонка совсем. Она ж ещё несовершеннолетняя.

— Толком скажи, всё присказки у тебя, Валентина. Чем Николка обидел — разберусь.

— Ты уж разберись, Сил Силыч, разберись! Только обратно-то не склеишь, не зашьёшь.

Дед было подумал, что Колька нечаянно порвал им что-то из одежды, но последующие слова гостьи вывели его из равновесия.

— Девкой-то второй раз не станешь! Один раз даётся невинность. А как женщиной стала, так назад и не склеишь!

— Погодь, Валентина Феодосовна, ты эт про што?