Великая сила нелюбви

69.

Василий почувствовал, как неприятный холодок побежал по спине. Верить в сказанное Валентиной не хотелось. Он догадался, в чём обвиняют внука, и ухватился за приемлемую версию, словно утопающий за соломинку.

— Дак, поди, по согласию всё былО…

— По согласию?!! — возмутилась Валентина.

Она вбежала в спальню, резко схватила Никиту за правую больную руку и потащила за собой. Никита громко вскрикнул, со стонами вышел в гостиную и едва не упал на пол. Удерживая девушку в вертикальном положении, тётка задрала на ней тунику.

— Это, глянь, что! Вот тут посмотри, тут. Могу и штаны с неё стащить, там тоже есть чему полюбоваться. А вот личико, полюбуйся!

Тётка повернула лицо племянницы к деду обидчика. А Никита от боли и пережитого стресса покачнулся и упал. Как и маленького когда-то, Сил Силыч вовремя подхватил его на руки. Хорошая реакция у старика, несмотря на возраст. Бережно уложив гостью на диван, Сил Силыч оглядел гематомы на девичьем теле. И всё равно не верилось.

— Дак, мож, она сама ударилась…

— Сил Силыч, ты что же говоришь-то?! Ладно, в одном месте синяк, я поверю, что ударилась. Ты же сам видишь, места живого нет. Это как же ударяться нужно? Она ж не сумасшедшая, чтоб об стены самой биться! Колька-то пьяный был вчера, вот и сотворил невесть что.

Никто никогда за долгие семьдесят девять лет не обвинял Скрябина ни в чём подобном. Он прожил трудную, но честную жизнь. Копейки чужой не взял, не прелюбодействовал, не врал, не наушничал. Так и сына воспитывал, на том и внук вырос. И теперь, стоял дед пришибленный, ровно воришка, пойманный за руку на мелкой краже в магазине.

Ему не то, чтобы стыдно было, горело всё внутри адским пламенем. И всё-таки он надеялся, что это недоразумение. Всему найдётся разъяснение. Вот, придёт сейчас Колька и скажет, что не было ничего такого. Фантазирует девчонка от скуки.

— Валентина Феодосовна, мож, Николка тут ни при чём. Не мог он такое содеять.

— Ах, не мог! А кто мог? У тебя тут проходной двор, что ли? Все, кому не лень ходят по двору твоему? У тебя вчера одни бабы в доме были. Мужиков-то всего два: ты, да внучок твой. Доказательств хочешь?! А поехали, Сил Силыч, в больницу, пусть доктор глянет, что там у неё между ног. Экспертизу пускай генетическую сделают. В двадцать первом веке живём, Сил Силыч. Поди, семя Колькино до сих пор в ней!

Скрябин не нашёлся, что ответить. А тут ещё Елена Ивановна пришла. Она подоила корову, отправила в стадо, напоила телят. Елена зашла сказать мужу, чтобы вывел лошадь с жеребёнком в поле пастись. Она и сама могла бы, но стреноживать до сих пор не научилась. Веревку, завязанную ей, кобыла всегда развязывала и уходила далеко. Потом приходилось искать её, нарезая круги по полям и лугам на машине.

Елена пыталась вникнуть в то, что происходит. Вчера все смеялись до колик в животе. А теперь в доме траур. Валентина стоит заплаканная, девчушка молодая на диване чуть живая лежит, а Василий голову ниже плеч опустил, на скулах желваки катаются. Так он выглядел на похоронах сына Сергея. У Елены Ивановны подкосились ноги и она, обессилевшая, опустилась на стул.

— Шо случилося, Васенька?