Великая сила нелюбви

71.

С похмелья Колька ничего не соображал. Что-то произошло, а он не в курсе. На него все смотрят, будто его похоронили неделю назад, а он вылез из могилы и припёрся к чужим людям в дом. Тошнотворную тишину нарушала жужжащая муха на окне. Длительное молчание прервал вожак стаи — самый старший и самый мудрый.

— Ну, здорОвеньки, Николай Сергеич. Спите долгонько. Мы ужо заждалися ВАС.

Обращение к внуку по имени-отчеству Сил Силыч использовал, когда Колька сильно проштрафится. Так было, когда он в интернате разбил стекло бейсбольным мячом. Нечаянно, конечно, но отвечать всё равно пришлось. Подложил живую мышку в сумочку классной руководительнице за несправедливую тройку.

На уроке химии смешал реактивы, получился маленький «бум». Скандал был на всю школу, Скрябина едва не исключили. Сил Силычу пришлось ремонтировать парту, отмывать стены и стеклить окна за свой счёт.

И долго-долго извиняться перед молоденькой практиканткой, для которой первый урок химии у восьмиклассников окончился сильным стрессом. Говорят, после того случая она передумала нести детям разумное, доброе, вечное, и сменила стезю. Сейчас трудится где-то в офисе, там безопаснее.

Скарабей плохо помнил, что было вчера. Выпил лишнего, спал долго. Пивка бы сейчас холодного выпить кружечку. Но похоже, ему быстрее раскалённого песка насыплют, чем напиться дадут.

— А вот скажи ты нам, Николай Сергеич, и где ж ты был по сию минуту? К тебе вот тут претензию предъявляют. Ты сам как? Виновен аль нет?

И опять Скарабей не понимает, что же он такого натворил, за что его пытают.

— Шо ж в молчанку играшь-то? Не дети, вродёб, отвечай, как девку спортил!

Сил Силыч что есть мочи стукнул кулаком по столу. Женщины вздрогнули, а стеклянная вазочка на ножке упала, и по белой скатерти потекли густые ручьи клубничного варенья. Со страхом звякнули чайные чашки, подпрыгнув на блюдцах.

Пузатая сахарница и изящно изогнутый сливочник прижались фарфоровыми боками друг к другу. Завтракать собирались. Самовар уже остыл. Бублики гирляндой висели на самоварных ручках и сохли от скуки.

— Так и бушь в молчанку играть? Не беси меня, сделал дело — ответ держи!

Сил Силыч злился, что Колька молчит, не оправдывается. Он надеялся, что внук придёт и недоразумение разрешится самым благоприятным образом. Не верил, не мог поверить дед, что его родная кровь оказалась с гнильцой.

— Николай Сергеич, издай хоть звук, не томи зрителев-то. Скажи, шо не виновен ты, ась?

Кипение достигло предела. Скрябин-старший вскочил, опрокинув табуретку, выбежал из комнаты, буквально через секунду вернулся, на ходу заталкивая патрон в двустволку. Елена Ивановна дико закричала. Валентина подбежала сзади, схватила старика за локти.

— Убью, гадёныш! — кричал Сил Силыч, пытаясь оторвать от себя Валентину, — Не бывало у Скрябиных такого позору! Никада не было! Скрябины девок не портили! Ты шо же, изверг, накуролесил? Как теперя людЯм в глаза-то глядеть?! Я те щас отстрелю инструмент твой, раз пользоваться им не могёшь! Раз не могёшь — значит не нужОн!

Елена Ивановна едва не хлопнулась в обморок. Колька успел поддержать её. Она прильнула к внуку, закрыла его своим телом. Василий Скрябин не то, чтобы не ругался никогда при жене — голоса не повышал. Если нужно было поговорить по-мужски, отводил оппонента в сторонку и там уже, не подбирая слов, говорил всё открытым текстом.

— Сил Силыч, Сил Силыч, ус-спокойся, Сил Силыч, с-сядь. Пос-сиди, успокойся.

От страха у Валентины начался приступ заикания. Она трясущимися руками усадила деда на стул, вытащила ружьё из его обмякших ладоней. Елена чувствовала себя очень плохо, ей хотелось прилечь, но она боялась отойти и всё закрывала собой Кольку. Дрожа всем телом, она с отчаянием попросила:

— Васенька, да отдай ты им. Отдай! Нам это счастья не принесло, дак, можа, хоть им удача улыбнётся.

Скрябин-старший выглядел, как после тяжёлой болезни. Посеревшее лицо его, испещрённое сеткой морщин, словно паутиной, смотрелось застывшей маской. Немного подумав, он подошёл к Валентине, которая сидела на диване, судорожно вцепившись в заряженную двустволку.

— Ну-ксь, Валентина Феодосовна, сдвинь малёк кардан свой.

Тётка встала, Ника тоже поднялась. Сил Силыч рывком отодвинул диван, стол, невзирая на падающую и разбивающуюся посуду. В стороны полетели стулья и табуретки, торшер, музыкальный центр, горшок с фикусом. Колька было хотел помочь деду, но тот отшвырнул и его.