Великая сила нелюбви

72.

Все только диву давались. Василий настоящий богатырь, хотя возраст у него преклонный. Так же резко он скомкал старый палас, пинками затолкал под стол. В полу две доски отличались по цвету, видно было, что их поднимали неоднократно.

Дед снова ушёл, вернулся с охотничьим ножом. И опять заставил понервничать женщин. Сил Силыч встал на колени, поддел остриём ножа доски, вынул их, отбросил. Извлёк из подпола длинный свёрток, завёрнутый в синюю потёртую ткань. Небрежно исполосовал материю, стряхнул лоскуты. 

Следующий под ней свёрток из белого льняного полотна крепко перевязан верёвками. Не обращая ни на кого внимания, Скрябин резал верёвки, нечаянно вскрыл себе кожу на руке. Белая ткань тут же забрызгалась алыми каплями. Супруга было сунулась к нему перевязать рану, но дед рявкнул на неё:

— Не мельтеши, Елена!

Перед изумлёнными взорами присутствующих из свёртка посыпались золотые монеты, серьги, кольца. Выпал кинжал в серебряных инкрустированных драгоценными камнями ножнах. Сабля тоже дорогая, в золоте с гравюрами на ножнах и рукоятке.

Портсигар из серебра с червлением и золотой львиной мордой посередине. Удивительной красоты браслет и диадема, усыпанная бриллиантами, словно вишнёвая веточка инеем. Всё старинное и, по всему видно, денег стоит бешенных. В долларах нулей шесть будет стоять за цифрой, в рублях и того больше. 

Вытирая пот со лба, будто выполнил тяжёлую работу, Скрябин предложил:

— Забирайте! Берите всё. Ничё не жаль. Всё ваше. Нам ничё не нать.

Никита опустился на колени рядом с дедом и с интересом стал разглядывать содержимое свёртка. Украшения его не заинтересовали, хотя были там очень красивые вещи. И камни самые настоящие, увесистые, изумительной огранки, вправленные в ажурное золотое плетение.

А вот от оружия он не мог глаз отвести. Осторожно взял в руки саблю и тут же выронил. Возникло чувство, что порезался, но ранок не было. Сабля-то в ножнах.

При второй попытке взять оружие в руки у Никиты заболела грудь, будто располосовали его от плеча до пояса. И сразу запахло горячей кровью. Никита голову был готов дать на отсечение — это орудие убийства, и не одного. Так вот от чего стыли ноги! Вот чьи стоны слышались из подпола!

Сабля эта, несмотря на красоту — убийца! Отняла она не один десяток жизней. Не сама, конечно, был у сабли хозяин. Именно он щедро искупал дорогое оружие в человеческой крови. Каким образом всё это попало к Скрябиным в дом?

Скорее всего, клад нашли. Или наворовали? Вещам этим много лет, больше ста, уж точно. Любопытство взяло верх над гордостью. Никите страстно захотелось открыть страшную тайну происхождения клада.

С опаской он прикоснулся к кинжалу, но страха не испытал. По-видимому, кинжалом убить никого не успели. Никита с удовольствием гладил шершавую поверхность ножен, разглядывал узоры. Вынул с характерным лязгом острый клинок, повертел в руках.

Странный выбор девушки поразил не одних мужчин. Елена Ивановна тоже недоумевала. По идее все представительницы прекрасного пола любят украшения. Она сама вот почти уже шестьдесят лет носит, не снимая, золотые серьги, подаренные женихом на свадьбу. На праздники украшает шею ниткой жемчуга, также купленную мужем.

Есть у неё колечко с изумрудом, и ещё две пары серёг. Одни с бирюзой, другие с чёрным жемчугом. И три золотых же перстенька: с гранатом, с сапфиром и один перстенёк-печатка без камушка. А серебряных изделий без счёту. Скрябин копил деньги и дарил любимой жене на каждую годовщину совместной жизни ценный подарок, на День Рождения и Восьмое марта.

Украшения Елена почти никогда не надевала. Любовалась иногда, примеряла, но не носила. Проку от них никакого, работать только мешают. Мечтала, когда вернётся сын из Армии, родят они с Натальей Кольке сестричку, и подарит счастливая бабушка все свои сокровища ненаглядной внученьке.

Ранняя смерть сына поставила жирный крест на планах Елены Ивановны. Теперь вся надежда на Кольку. Он должен стать отцом прекрасного создания, для которого в прикроватном комоде в спальне Скрябиных лежит маленькая лаковая шкатулка палехской росписи, битком набитая серебром и золотом.

Теми же драгоценностями, что Сил Силыч сейчас извлёк на свет, пользоваться они боялись. Лишь трижды в жизни Скрябин запустил в клад руку и трижды пожалел об этом. Первый раз он позаимствовал несколько монеток, чтобы дом построить.

Дом-то вот он, стоит по сей день, а Елена несколько лет родить не могла, измучилась вся. Во второй раз – дочка родилась, деньги срочно потребовались. Но не успел Василий продать монетки, а они уже ни к чему. 

В третий раз пытался Сил Силыч молодой семье новый дом поставить, чтобы жили они отдельно от родителей, обстановку им справить, и машину купить. Не всё же каждый раз сыну Жигуль одалживать, должен быть у Сергея свой транспорт.

Едва вскрыл Василий половицы, свёрток достал, отсчитал десяток монет, пришла чудовищная весть – погиб единственный сын. Возможно, всё это лишь совпадения и золото здесь ни при чём, но рисковать больше Скрябины не захотели.

А зачем хранить сокровища, если пользоваться ими нельзя? Скрябин-старший уже готов был сдать клад государству, но побоялся. Люди жадны, особенно те, что при власти. Никто не поверит в честные намерения или решат, что дед не всё выдал, что-нибудь для себя оставил.

Затаскают на допросы, запытают, могут статью найти подходящую и посадить лет на двадцать, а то и больше. А вина-то Скрябина лишь в том, что унаследовал он золото это.