Великая сила нелюбви

77.

Дарья Кузьминишна уже и забыла, что вчера сама сватала Нику за Скарабея. Почему все бабушки обожают орущую мелочь, пачкающую вонючим дерьмом пелёнки? А что если и у Никиты тоже когда-нибудь будут дети? Жуть! Не приведи Господь! Ну, возможно, быть отцом не так уж и плохо. Беда в том, что он теперь не годится на роль отца. И детей ему делать нечем – инструмент утрачен безвозвратно.

Вся грязная работа по ухаживанию за ребёнком ложится на плечи женщины. Отец поагукал с младенцем, «козу» ему на пальцах показал и всё, может считать свой отцовский долг исполненным. А мать даёт спиногрызу высасывать из себя молоко через соски на груди и пачкает свои руки в человеческих экскрементах, меняя подгузники. Фу, какая гадость! С души воротит. Нет уж! Детей у Никиты точно не будет. Он сам себе не враг.

Пока Никита размышлял о сложностях бытия, во двор зашёл Колька. Кузьминишна обрадовалась, Валентина испугалась, Ника удивилась. Потупив глаза, Скарабей спросил, не хочет ли Ника прогуляться по деревне.          

— Да, только переоденусь.

Никита пошёл в комнату, прихватив с верёвки высохшие джинсы. А тётка мучительно размышляла, как ей быть. Отпустить девчонку одну с вчерашним её обидчиком, вроде как неправильно. Пойти вместе с ней? Но Валентина устала за день и ей хотелось спокойно посидеть, отдохнуть. Уговорить провести вечер дома? Разве молодёжь удержишь? Да и кто ей Валентина? Для всех в деревне она тётка Ники, но они знакомы всего третий день.

И что может случиться? Невинности Колька её уже лишил. Не убьёт же он девушку! Пусть погуляют, не отходя далеко.

— Ника, звони, если что, — крикнула Валентина вслед племяннице.

— Ой, дочк, — спохватилась Кузьминишна, — ты жа не поемши!

— Мы у нас поужинаем, — ответил за Нику Скарабей.

Дед Василий безобразия не допустит. Валентина успокоилась, и они пошли с бабкой в дом, вести бесконечные неторопливые беседы, не спеша, поедая наваристые щи. 

А дело в том, что Скрябин-старший послал Кольку за девушкой. Когда Скарабей привозил траву, Ника спала, и он вернулся сейчас. Дед очень переживает, не уверен до конца, что девчонка не заявит в полицию. Если бы она взяла золото, было бы намного проще.

Но странная девушка выбрала холодное оружие и это настораживало. Вдруг она месть затевает? Хочет кинжалом, подаренным ей Сил Силычем, лишить жизни его же внука. Кто знает, что у этой особы на уме?

Любая на её месте, не раздумывая, ринулась бы под венец с красивым материально обеспеченным парнем. Но племянница Валентины нос воротит от такой выгодной партии. Колька не очень хорошо поступил с ней вчера, в чём дед сильно сомневается до сих пор. Хотелось бы побольше ясности. Наказать человека дело нехитрое, но как бы не ошибиться.

Не верилось Сил Силычу, что внучек его единственный, выращенный с такой любовью, всхоленный, взлелеянный, избил и принудил к близости несовершеннолетнюю девчушку. Кольке он своих сомнений не показал. Сдвинув брови, строгим голосом приказал привести к ним в дом Нику «для разговору». Очень хотелось старику узнать её планы на будущее.

Судя по всему, девушка не развязная, не испорченная современными нравами. Как бы последствий не было. Если она спокойна сейчас, значит, в состоянии шока. А как придёт в себя, да осознает в полной мере, что произошло, может в истерику вдариться. Не приведи Господь, руки на себя наложит!

Девчонку жалко, а своё родное чадо ещё жальче. Вскроются тогда все обстоятельства, доведшие потерпевшую до самоубийства. Кольке — тюрьма, а старикам — ложись и помирай! Не будет тогда в их жизни смысла никакого.

Во время службы в рядах Советской Армии Василий был свидетелем несчастного случая. Парнишка-недотёпа неаккуратно выдернул чеку из гранаты на учениях. Ему оторвало руку, выбило глаз и распахало бок. Солдатик выжил.

Когда Скрябин с товарищами навещали друга, он был невозмутим, даже шутил по поводу своей внешности. В госпитале его подлечили и комиссовали по непригодности для дальнейшей службы.

Но юноша не доехал домой, повесился в лесочке, не доходя до родного села километра три. Не захотел возвращаться калекой туда, где его ждала невеста. Сопровождающему сказал, что отойти надо по нужде. Солдат ждал полчаса, замёрз, забеспокоился.

Местности не знал, побоялся заблудиться, побежал звать на помощь. Люди пришли, прочесали лесок и нашли парнишку, подвешенным на дереве на своём же ремне. Как ещё умудрился с одной рукой!

Хорошо бы исправить случившееся без больших потерь и к удовлетворению интересов обеих сторон. Вот и нужно понять, что же хочет девушка, чтобы возместить ей ущерб. Синяки заживут, а душа?

Прежде, чем Колька ушёл, Сил Силыч для острастки пробасил:

— А ежель хоть ногтём тронешь за волосок, укорочу ноги по колени, запру дома. И будешь ты у меня сидеть, в окошко глядеть, ровно как Илья Муромец на печи, пока я те невесту не найду и не обженю. Настругаешь мне правнуков – считай план выполнил! А для энтого дела ноги не нать. Другой отросток требуется.

Угрозу деда Колька воспринял всерьёз. В Лыково все знали — Сил Силыч слов на ветер не бросает. Что обещал, то сделает. Слово Скрябина-старшего вернее печати нотариуса. Поэтому он держался от Ники на «пионерском» расстоянии.

А Ника изнывала от желания. Пока не попробуешь услады, имеешь очень смутное представление о ней. Вкусив наслаждение, жаждешь снова испытать его. Вот и шли молодые люди рядом, но не вместе. Он мечтал о близости, она хотела ласки.

Но вслух они говорили о пустяках: про космос и параллельные миры, про пирамиды и переселение душ. То, что их действительно беспокоило, старались затолкать поглубже, и не обмолвится случайным словом.

Мирную беседу прервали громкие крики и ругань. Точно такие же, как в день приезда Никиты. Видя, что Колька реагирует спокойно, он понял, явление это обыденное, все привыкли и не обращают внимания.