Великая сила нелюбви

81.

Егор приехал быстро, встревожила его Кузьминишна. Парень он был смелый и решительный. Слабаки не служат в спецназе. Его непосредственный начальник вошёл в положение, дал три дня увольнения проведать больную бабушку. Первым же рейсом Егор прилетел в город Н, а оттуда на попутке в Калиновку. Ждать машину до Лыкова не стал, пошёл пешком. Ноги молодые, сил хоть отбавляй.

Не успел отойти от села, рядом притормозил старик Скрябин. Они с Еленой возвращались из церкви в Утицах. Увидев молодого вояку с заплечным рюкзаком, Сил Силыч тут же остановился, чтобы подвести. Он всегда уважал людей в форме. Сам когда-то отдавал долг Родине, знает, какова ратная служба. Не для красоты напялил парень камуфляж. 

— Куды путь держишь, служивый? — спросил Сил Силыч.

— В Лыково.

— От хорошо, и мы туды. А к кому? Чёйт я тебя не видал никада в нашей деревне. К родне штоль идёшь?

— Угу, бабушка у меня там. Кулик Дарья Кузьминична.

— Дак ты ейный внук?! — удивился Скрябин и целым корпусом развернулся назад, едва руль не отпустил.

— За дорогой смотрите, пожалуйста, — вежливо попросил Егор.

 — От бабка-то обрадуется, гляди, в пляс пойдёт.

— Не пойдёт, болеет она.

— Дарья Кузьминишна приболела? — удивилась Елена Ивановна, — А мы вот тока вчера её видали, вроде ничё, ходит. И гости у неё.

Егор нахмурился, но ничего не ответил.

— Служишь-то где, солдатик? — допытывался Сил Силыч.

— Военная тайна.

Не собирался Егор первому встречному рассказывать всё о себе.

— А, ну тож верно, так и нать, язык-то за зубами держать. Вдруг я шниён какой-нить, — посмеялся дед.

Супруги Скрябины высадили парнишку у дома Кузьминишны. Бабка только прилегла отдохнуть. Они с раннего утра с Валентиной столько дел переделали. Когда Егор вошёл в дом, бабушка его лежала на диване, тяжело дыша. Руки её от напряжения тряслись, и пот катился градом. Чем не умирающая?

Женщины никак не ожидали такого быстрого приезда. Они-то думали, что Егор, в лучшем случае, доберется до них завтра утром. Кто ж знал, что есть ночной рейс из Москвы до города Н? Увидев высокого плечистого парня, почти достающего макушкой до потолка, который неожиданно появился в её доме, бабка схватилась за сердце.

— Ой, не могу! Ой, задыхаюся!

Перепугала своих гостей.

— Бабушка, я сейчас скорую вызову! У вас есть тут больница или медпункт? – обратился он к Валентине.

Бедная Валентина, пребывая в шоковом состоянии, пожимала плечами. Мало того, что Егор свалился, словно снег на голову, так ещё у Кузьминишны сердце, и впрямь, прихватило.

— Егорушка, Егорушка, — тянула бабка руки к внуку, — подь сюды, сядь-ка рядом.

— Давай, бабушка, сначала врача вызовем.

— Дак нету у нас дохторов-то, нету! Была одна менсестра, да уехала давно. Взамуж вышла и уехала. Я ток погляну на тя, соколик мой, так и полегчает мне.

Валентина вышла из ступора, нашла коробку с лекарствами там, где ей указала Кузьминишна. Вдвоём с Егором они усадили бабку, подложив ей под спину две подушки. Напоили лекарствами. Егор стоял и обмахивал её журналом со стола. А Валентина вытирала полотенцем потёки пота с лица и шеи болящей.

Придя немного в себя, Кузьминишна залилась слезами радости.    

— Осподи, радость-то кака! Я-то уж не надеялася свидеться с тобой. Как на отца-то похож, тока разА в два поболе. От богатырь! Глянь, Валечка, каков богатырь-то! Сколь росту-то в тебе, Егорушка?

— Сто девяносто два сантиметра. Бабушка, я схожу машину поищу. В больницу тебя надо.

— Да кака больница, Егорушка! Старость — моя болезнь. А от неё ще лекарств не придумали. Ничо, щас оклемаюся. Эт я от щастья. Ты ж моё сонце! Кабысь Маня не бросила нас, то и я бы щас плясала от радости, а не валялася тута.

— А кто такая Маня? – почти хором спросили Егор с Валентиной.

— Да жила здеся менсестра Маня. Лучше всехних дохторов лечила. И людей, и животинку всяку. Сколь годов в госпиталях отработала. Таких вот, как ты, солдатиков с того света вытянула. Со всей страны к ей гости ехали, спасибочки говорили. Дак вот один мужик-то, отец спасённого солдатика, кажный год к ей наведовалси. А как овдовел, дак к Манечке нашей и посваталси. Забрал и увёз. Осиротели мы без ейного пригляду.

Весть, что к Дарье приехал внук, мигом облетела всю деревню. «Поздоровкаться» с парнем пришли чуть не все жители. Пока Ника тут гостила, не ходили сюда люди, будто мешало что-то. А теперь дом Кузьминишны стал похож на мавзолей.

На улице очередь стоит из желающих пожать крепкую руку защитника Родины, а в переднем углу бабка лежит, сложив руки на груди, словно, вправду, помирать собралась. К вечеру собрали небольшой стол, посидели немного, повспоминали былое. Скрябиных не было, они поехали сено ворошить. Вернулись затемно.

Очень трудно бабке изображать из себя тяжело больную, но куда деваться? Откроется обман, внук может обидиться. Огорчить Егора она боялась. Вдруг уедет так же стремительно, как и приехал? Все планы тогда псу под хвост.

Кстати, с Марчеллой и Пушком Егор очень быстро подружился. С псом сидели в обнимку на пороге, пока Егор курил. Коту позволил топтаться у себя на плечах, благо ширина позволяла.

Кузьминишна всё думала, как начать разговор, с какого края подъехать, чтобы не спугнуть потенциального жениха. Решила спросить в лоб. Бабушка она ему или нет?!

— Егорушка, а ты женица не надумал? Светочка вон уже и ребятёнка рОдила.

— Времени нет. Дел много, — коротко по-военному ответил Егор.

— Дак, чё ж одно другому не мешат. Была бы девушка хорошая.