Великая сила нелюбви

99.

Евграшка заплакала бы при этих словах, но слёзные железы давно у неё атрофировались. В сто с лишним лет влага уже почти полностью испарилась из её высохшего тела. Кровь-то по венам течёт гуще нефти.

Ванька Панов думал, что Лукерья сама помрёт, а она вопреки всему выжила. Как оклемалась, добралась до дома, где пешком, где ползком. Травками и отварами на корешках кровь себе остановила.

Раны залечила. Душу исцелить не смогла. Она-то надеялась, что Ванька увёз её сына с собой. Может, подложил кому-то под окошко, и воспитывают подкидыша добрые люди.

Сорок лет она ничего не знала о своём ребёнке. Спрашивала потихоньку, никто про найдёныша не слыхал? Жуткая правда открылась в шестьдесят седьмом году. Молодёжь, отмечая майские праздники на природе с шашлыками, не доглядела за костром, рощица и выгорела дотла.

— Тогдашняй предсядатель колхозу почесал репу-та и грит, шо так славяне древния иделали. Дерева жгли, корни ковыряли, новь распахвали, да сеяли зернишко-та. Урожай, грит, знатный должон быть!

 Место расчистили, трактор пошёл по краю и зацепил плугом сгнившую тряпицу с крохотными косточками. Тракторист испугался, побежал в деревню, поднял людей. Весть о скелетике со скоростью света облетела все дома. Как услышала Лукерья, где нашли косточки младенца, так и рухнула, словно подкошенная.

Потом вскочила, побежала к председателю, пока он милицию не вызвал, упала ему в ноги, молила, чтобы отдал он ей сыночка её ненаглядного похоронить по-людски. Рассказала, как на духу, про всё что было, имени только душегуба не открыла. Он погиб в Великую Отечественную, жены его тоже в живых давно нет. А дочь его за отца не в ответе. Зачем же ей слава такая?

Председатель в то время суровый был, но справедливый. Пожалел он Лукерью. Она лучшая работница, несмотря на маленький рост и тщедушное телосложение, за троих вкалывает, никогда не жалуется и не устаёт. Все почётные грамоты можно на её имя выписывать.

Ни о чём не просила Лукерья до сегодняшнего дня. И просьба её законна: нет её вины, что ребёнка убили и как собаку закопали. Сжалился над ней председатель, отдал детский прах и плотника попросил гробик сколотить. Повезла Лукерья свою траурную ношу на заброшенное кладбище рядом с развалинами Аксёновки.

Прикопала в могилку к Агафье. Кроме Тучиной не было у неё близких людей на этом свете. Поплакала и вернулась обратно. Про преступление Панова так сказала:

— Не мне судити яво, есь Господь Бох наш батюшко, вот он и пусть наказыват, ежель надоть. А я кто? Не судю никаво и людскова суда не приму!

Бог сурово наказал злодея. В двадцать лет взял Иван в жёны девушку на три года постарше себя. Она на фабрике трудилась в Утицах, подушки пером набивала. Он там же подсобным рабочим пристроился. Ждали появления первенца.