Великая сила нелюбви

112.

— Значит, у тебя есть один дядя? — задал наводящий вопрос Никита.

— Не, был ещё один, — просто ответил Тарас, — но он свалил давно, с нами не общается.

— Почему?

— Да фиг его знает. Не хочет, наверное.

— Может, он умер?

Никита хотел вызвать желание двоюрдного брата узнать про судьбу Виталия.

— Не знаю. Я спрошу у бати. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, — ответил Никита, — я всегда был один. И мать моя единственная дочь. И отец тоже… Тебе вот повезло! У тебя есть родная сестра и много двоюрдных и троюрдных братьев и сестёр.

— Нашёл чему завидовать! Моя сеструха Аська дура набитая. Целыми днями ногти красит, волосы феном укладывает и шмотки примеряет. Подружки у неё такие же повёрнутые. Все разговоры про косметику, шопинг и парней. Противно!

— Это ты маленький ещё! — засмеялся Никита, — подрастёшь, будешь говорить только про машины, футбол и девушек.

— Наверное… — почесал затылок Тарас.

— А про другого своего дядьку всё же узнай. Вдруг он классный мужик?

— Он классный?! Батя говорил, что Виталька придурок. Он самый младшенький. Матери их некогда было, она всё время спихивала сопляка на моего батю и его брата. Вот и нянчились с ним. Достал он! Я бы тоже не хотел возиться с мелюзгой. Хорошо, что у меня только старшая сестра.

— Они его обижали? — спросил Никита осторожно.

— Конечно, прикалывались. Пластилин в фантик завернули вместо конфетки. Виталька и зажевал. В штаны ему головастика живого засунули. Тот от страха ревел на всю Вселенную. В лужу его задницей посадили, типа обоссался…

Тарас залился смехом.

Чем больше Никита узнавал подробностей из детства своего отца, тем сильнее его жалел. Два больших сильных подростка издевались над слабым беззащитным малышом. Вот герои! И никто не заступился!

Куда же мать смотрела? Почему отец не вмешался, если был такой правильный, учил беречь Родину и защищать слабых? Ему что было всё равно или он считал это в порядке вещей? Стоит ли удивляться, почему Виталий уехал от них и старается забыть жестоких родственников.

Кое-что Никита выудил. Его деда звали Георгием, а прадеда Александром. Немного покопавшись в интернете и подключив к сбору информации других своих виртуальных друзей, коих теперь у него было много, Никита узнал, что Александр Алексеевич Пожеванов был лётчиком-испытателем в сороковом году. Погиб незадолго до начала войны.

Родители лётчика-героя проживали тогда на Урале. Никита нашёл себе приятелей с этого региона и попросил поискать «инфу» про Александра Пожеванова и его семью. Не всё, что нужно, есть в интернете. Иногда приходиться наведываться в библиотеки и архивы.

Мальчика, прикованного к постели, жалели все и с удовольствием помогали. Если подростки сами не могли попасть куда-то, ввиду своего юного возраста, подключали к процессу родителей или друзей постарше.

И вот оно! Несколько фотографий самого Александра: одного в форме, с другом механиком, возле самолёта в шлеме и крагах, в компании всей эскадрильи. Очень сильное сходство с Виталием. Или нет, Виталий похож на дедушку, будто две капли воды. Тот же нос, тот же овал лица. И красивые светлые, скорее всего голубые, глаза, как у девушки.

Семейный портрет Пожевановых, сделанный в тридцатых годах прошлого века, удивил Никиту. Лицо у Пожеванова-старшего квадратное, будто вырублено топором. Крупный подбородок, формой напоминающий ягодицы, нос картошкой, губы толстые.

Какого цвета глаза неизвестно (фотография чёрно-белая), а ресницы белёсые или рыжие. Волос под высокой белой фуражкой не видно, скорее всего лысый. Профессия строителя или пекаря ему бы подошла.

Две маленькие дочери лет пяти-восьми, очень похожи на отца, с пухлыми губами и широкими носами, такие же грубо вытесанные матрёшки. Сидят у него на коленях. Так и хочется назвать их Фросями. Жена Пожеванова темноволосая хрупкая женщина. Черты лица у неё тонкие, большие грустные глаза. Сразу видно – интеллигенция.

По архивным данным Алексей Прокопьевич Пожеванов был партийным работником средней руки. Супруга его много лет преподавала словесность и правописание в общеобразовательных школах. Светленький и худенький Александр лет 13-14 смотрится лишним на снимке. Если у дочек есть что-то от матери, цвет волос, например, то мальчик здесь абсолютно чужой.

Никита много часов вглядывался в лица на пожелтевшем снимке, стараясь найти хоть одну черту, доказывающую, что это их сын. Не нашёл. Точно, он приёмный! После революции и гражданской войны осталось много сирот. Не все беспризорничали или попадали в детские дома. Некоторым детям повезло, их усыновили друзья погибших родителей. 

Мальчик явно принадлежал к другому сословию, нежели рабочие или крестьяне. На лбу можно калёным железом выжигать: «аристократ!». И не потому, что на фоне невзрачных сестёр Александр выглядел слишком красивым. Благородство, чувство собственного достоинства, честь не вытравить никакими революциями.

Никиту распирало от гордости. Вот она правда! Пусть все Пожевановы умоются! Предок Никиты какой-нибудь граф или князь. Где простолюдины подобрали осиротевшего мальчика, он узнает потом (скорее всего родителей его расстреляли), а пока Никита упивался своей значимостью. Его предок не сын посудомойки и кучера, он — дворянин!

Сам себе придумал, сам себе поверил. В том-то и дело, что в каждой правде есть доля правды. Никита скинул фотки на флешку, а впоследствии распечатал и развесил в своей комнате после переезда в новую квартиру. Прадеда Александра Никита полюбил больше всех.

С отцом отношения сложные. Дед Георгий — подлец и негодяй, позволил старшим сыновьям обижать маленького. Дядьки — моральные уроды. Их дети, скорее всего, такие же. Как говорится: «Яблоко от вишенки недалеко падает!» Старший брат Виталия, названный в честь героического деда Александром, опозорил своё имя.