Великая сила нелюбви

113.

— А шож ты хотел, абортов тада не делали. Сколь Господь даст, столь бабы и рожали. От дед-то мой и наплодил целую роту, — ухмыльнулся Сил Силыч, — Правда, девок поболе получилось – десять. Семь сынов. Пятеро с Великой Отечественной не вернулись, мой батя Василий средь них. Никодим малолетком помер, от чахотки загнулси. Афанасий руку на фронте оставил, а в 53-м году под поезд попал.

— А ты не слыхал такое имя или прозвище Баравич?

Старик сменился в лице, даже губы у него посинели. Василий с трудом сглотнул слюну и тихо спросил:

— Кто те сказал?

От Кольки не укрылась перемена в настроении деда.

— Это я у тебя хочу спросить. Кто такой Баравич? Дед? Де-е-ед? Кто этот Баравич? Почему молчишь? Я что по-французски заговорил? Ты меня понимать перестал?

Сил Силыч прокашлялся, потоптался на месте, пробормотал себе под нос:

— Телятам забыл травы подкинуть. Пойду лошадь напою.

— Ты ещё овцу запряги! — съязвил Колька.

Скарабею было неприятно видеть страх в глазах своего деда. Он привык, что Сил Силыч всегда уверен в себе.

— Так ты мне расскажешь?

— Не буди спящу собаку, люди говорят. Вот и я те скажу – не буди!

— Почему? – настаивал Колька.

Страх на лице Василия сменился огромной печалью.

— Есть такие вещи, Николка, лУче те не знать, — сказал он и вышел из дома.

— Почему?! — крикнул ему в спину Скарабей.

Вот это номер! Сил Силыч знает кто такой Баравич, хорошо знает. Говорить не хочет. Что же так его напугало? Какое отношение имеет Баравич к их семье? Колька пошёл узнать у бабушки.

Елена копошилась в огороде.

— Бабушка, а какая у тебя девичья фамилия? — спросил Колька.

— Панова.

— Ну, да. И отца Иваном звали…

— Иваном. А почему ты спрашивашь, Коленька? — заинтересовалась Елена Ивановна.

— Да так, бабушка, просто так. А мама твоя не Мария случайно?

— Мария. Да шо случилося, миленький?

— Ничего, бабушка, ничего… Я просто так спросил. А ты знаешь, кто такой Баравич?  — задал свой каверзный вопрос Скарабей.

И реакция получилась та же, что и у деда. Елена испугалась! Глаза и рот у бабушки широко открылись, кожа сильно побледнела. Дрожащими губами она произнесла:

— Николка, ты мож есть хошь? Я курочку разогрею…

— Бабушка, мы завтракали полчаса назад.

— Мож, оладушков напечь?

— Бабушка, я сыт. Мне ваши с дедом игры не нравятся. Не хотите говорить, не надо. Сам узнаю. У других спрошу!

— Не надоть, сынок! — жалобно простонала Елена Ивановна, — Мы ж тя с дедом берегём. Не всяку правду прожевать можна.

Слово в слово Евграшкино выражение. Вот у неё Колька и спросит. Да, именно, вот сейчас пойдёт и выяснит всё про Баравича.

Почему-то Колька пошёл пешком, забыв про машину и лошадь. День сегодня прохладный и пасмурный. Потихоньку начал моросить дождь, больше похожий на осенний. Будто погода загрустила, что кончилась весёлая свадьба и гости, убрав за собой беспорядок, разъехались.

Пока Колька шёл, он думал о превратностях судьбы. Живёшь так лет несколько без происшествий, события, если и случаются, то незначительные. Но потом наступает период… как бы сказать… вихревых перемен. Так было пять лет назад. Пригожина зарезали в их деревне, Волокушин повесился, Никита покалечился и умер. А потом и вовсе начался необъяснимый мор.

Несколько человек умерли, все по разным причинам. В этом нет ничего необычного, люди всегда умирают. Почему подряд? Населения их деревеньки и так маленькое было, после 2012 года и вовсе сократилось вдвое. Года два потом даже школьники на каникулы не приезжали.

Вот и у Матрёны Ильиничны с внуком что-то. Говорят, Мишка Огарок попался на воровстве, чтобы не загреметь в колонию, закатил истерику, и его не то в тюремную больницу отправили, не то в психушку. Там он придурком притворяется, а может, и правда, такой.

Постепенно всё устаканилось. Дачники снова стали проводить отпуска в Лыково. А теперь опять какая-то карусель. Дочка Феодоса Карякина Валентина заявилась через сорок лет отсутствия. С Никой у Кольки недоразумение получилось. Егор неожиданно приехал, хотя до этого ни одни каникулы не проводил у своей бабушки. Свадьба эта дурацкая…

Стоп! А ведь и началось-то всё с приездом Ники! Валентина погостила бы тихо-мирно несколько дней и уехала обратно. Девушка, конечно, красивая, но какая-то… странная. Если бы Колька не встретил Нику — не влюбился бы.

Не влюбился бы — не страдал бы. Если бы ему не было так плохо — не вылез бы из могилы гусарчик. Скажи кто Скарабею неделю назад, что он увидит привидение — рассмеялся бы в лицо!

На полпути у Кольки внезапно защемило сердце в предчувствии непоправимого. Издалека он увидел несколько человек, столпившихся возле избушки Евграшки. Такого никогда не бывало, никто к старушке в гости не ходил.

Подбегая к дому, Скарабей уже знал причину прихода незванных гостей.

— От ведь, ничо не вечно под луной-та, и Евграшку Боженька прибрал, — качала головой Мотря.

— А ты чё ж думала, шо Евграшка бессмертна? — прохрипел пропитым голосом Петька Осьмушка.

То, что он с сильного бодуна, видно невооружённым глазом. Рядом с ним култыхалась, испуская сивушный перегар, сильно постаревшая и подурневшая Люська Дармоедка.

— Хр… хоронить кто будет? — спросила Люська, обводя присутствующих затуманенным взглядом.

— Известно кто, государство! — авторитетно заявила Самоська.

Ивановы тоже тут находились. Они примчались сразу, как только узнали. Интерес у них был, естественно, шкурный. У почившей должны остаться старинные вещи, иконы, например. Судя по тому, сколько Евграшке лет, вполне может оказаться дощечка, писанная мастером, вроде Андрея Рублёва. А это — миллионы долларов!